Кольцо королевы Фредегонды полностью

Король откинул ее руку, нежно щекотавшую его пальцы.

– Ты забыла, что, кроме всего прочего, я дал слово не нападать на Сигиберта, да и мой старший брат обещал ему.

Она встала и оперлась на его плечи, ее сочные губы касались шеи и звали к наслаждениям.

– Разве твои родственники всегда держали свое слово?

Хильперик ничего не ответил, и Фредегонда почувствовала, что любимый колеблется. Что ж, в конце концов он сдастся – у него нет выхода. Она подумала, что настал очень удобный момент избавиться от детей Аудоверы: войско Сигиберта наверняка разобьет отряды этих неопытных юнцов. И тогда ее сын может претендовать на королевский трон, он уже не бастард. Хотя как знать. Может быть, отпрыски Хильперика и одержат победу. Для защиты своих городов Сигиберт обычно использовал малочисленный гарнизон.

– Подумай, любимый. – Она обняла его за шею, стала нежно целовать, и он ослабел от ласк, от влечения к этой женщине. Фредегонда увлекла его на постель – лучшее убеждение – и еще раз прошептала, прежде чем раздеться:

– Подумай, прошу тебя.

Предложение жены казалось заманчивым, но нужно было взвесить все до мелочей. Хильперик обещал подумать. Ему было жаль младшего сына Аудоверы, хрупкого нежного мальчика, больше похожего на длинноногую девчонку, с длинными каштановыми волосами, округлым личиком и с белой, будто фарфоровой, кожей. Этот ребенок недавно научился держаться в седле, но с трудом запрыгивал на самого смирного коня – обычно ему помогали слуги. Первый в его жизни военный поход мог стать последним. «Может быть, дать ему опытных воинов?» – размышлял король и в конце концов, после долгих раздумий и натиска Фредегонды, снарядил Хлодвига в дорогу.

Из темноты вынырнул Юрий. Психолог обнял его и пожал руку.

– Вот уж не думал, что ты такой отважный, – провозгласил он. Ряшенцев хмыкнул:

– Мне бы успеть доиграть свою роль до конца. Ты слышал наш разговор?

– Слышал, – кивнул Лихута. – И чего он к тебе прицепился?

– Да потому что рыльце у него в пушку, – пояснил Юрий. – Он боится, как бы что-то, связанное с ним, не выплыло наружу. Не он ли приложил руку к убийству племянника Истомина? Кстати, тебе не показался странным этот субчик? Ты ведь общался с ним дольше меня.

– Не показался, – признался Дмитрий. – Хотя…

В дверном проеме, как джинн из бутылки, возникла взъерошенная голова Федора.

– Ах, ты беседуешь с нашим гостем… А я все жду тебя возле дома. Не хотите пойти с нами на прогулку? – обратился к Юрию Панарин-младший. Тот поежился:

– Нет, спасибо. У меня такое чувство, что сегодня я насмотрелся на море на всю оставшуюся жизнь.

– Понимаю. – Федор перевел взгляд на психолога: – Так мы идем?

– Одну секунду.

Лихута быстро взбежал по лестнице, переоделся в спортивный костюм и вернулся обратно. Кроме них, желающих побродить по берегу, похоже, не было.

– Я рад, что мы одни и никто не станет развлекать нас разговорами про свой бизнес. Спустимся к морю? Я покажу тебе хороший пляж. – Панарин-младший взял гостя за локоть: – Иди за мной.

Они медленно ступали по твердой почве. Психолог вспомнил слова хозяина, что здесь ничего не растет. Из серой земли, покрытой рыжей хвоей, торчали камни.

– Твой брат не захотел составить нам компанию? – поинтересовался Дмитрий. Федор махнул рукой:

– Не надо о нем.

Они подошли к небольшому обрыву. Выбитые в глине ступеньки вели вниз.