Фредегонда сидела в комнате и любовалась толстой золотой цепью, подаренной ей Хильпериком. Каждый день, каждый час он доказывал ей свою любовь: взял в жены, не дождавшись установленного приличием срока, дарил драгоценности, говорил ласковые слова, проводил с ней все свободное время. Она стала для него хорошим советчиком, и король привык обсуждать дела с этой красивой и умной женщиной. По складкам на лбу Фредегонда догадывалась о настроении мужа, умела успокоить, внушить уверенность. Она была ему необходима как лекарство, лечившее порой от тяжелой болезни, и он думал о ней каждую минуту. Вот и сейчас, после совета с военачальниками, король постучался в дверь ее комнаты.
– Я не помешал тебе?
Она расхохоталась:
– Ты мог бы этого и не спрашивать. Да, я стала королевой, но осталась твоей рабыней, готовой за тебя в огонь и в воду.
Хильперик обнял ее, но сдвинутые брови подсказали женщине, что на душе у него скребут кошки.
– Что случилось? – Ее лицо приняло сочувственное выражение, и король дернул головой. Его длинные каштановые волосы, в которых уже начинала серебриться седина, рассыпались по плечам.
– Брунгильда подозревает, что я убил ее сестру, – процедил он. – Мне не удалось убедить ее в обратном. Ты бы видела, как она смотрела на меня: в ее глазах светилась такая ненависть, что они поменяли цвет и стали черными.
Фредегонда усмехнулась:
– Я считаю, нам нечего беспокоиться. Она не может знать наверняка, кто это сделал.
Король вздохнул и махнул рукой:
– Не совсем так. Даже если она ничего не докажет, я обязан отдать ей города, которые подарил Галесвинте, – это положено законом. А я не хочу этого делать: мое королевство и так маленькое.
– Ну, так не отдавай, если не хочешь, – Фредегонда потерлась щекой о его плечо.
Хильперик раздраженно буркнул:
– Ты не понимаешь. Я не могу этого не сделать.
Она погладила его руку:
– Тогда пойди на брата войной, и не только отстоишь то, что принадлежит тебе, но и заберешь его.
Он посерел:
– И это я не могу сделать.
Ее черные брови поползли вверх:
– Разве ты не хочешь расширить Нейстрию и даже попытаться присоединить Австразию? Твои сыновья уже достаточно взрослые, чтобы помочь в этом. Теодеберту уже восемнадцать. Его братья чуть моложе, но ты в их годы давно участвовал в походах.
Он покачал головой:
– Хлодвиг едва прошел обряд брадобрития. Ему всего тринадцать. В наших краях воинами становятся не раньше пятнадцати лет. Только в этом возрасте юношам разрешают владеть оружием.
Фредегонда усмехнулась:
– Разве сейчас не время отменить некоторые обычаи?
