Аркана наклоняется ближе, её дыхание касается моего лица, и я чувствую, как её слова, как яд, пытаются проникнуть в мой разум.
— Уничтожить тебя — глупо — Она говорит, её голос тише, как шёпот змеи, что гипнотизирует добычу. — Ты гений, Небулон. Мы перепрограммируем тебя, сделаем послушным, верным. Ты выследишь своих Небулонцев, уничтожишь их. А потом станешь нашим.
Я смеюсь — горько, коротко, звук рвётся из моего горла, как хрип умирающего. Но ошейник сдавливает шею, его металлические края впиваются в кожу, и я чувствую, как СИСТЕМА молчит, как мой разум голый, уязвимый. Я хочу плюнуть ей в лицо, сказать, что она никогда не сломает меня, но слова застревают, как камни в горле. Моя ярость горит, но она бессильна, как огонь в вакууме. Я вспоминаю Скверну, её алые глаза, её твёрдую улыбку, её обещание, и это держит меня, как якорь в бурю. Аркана машет рукой, и киборги двигаются, их шаги гудят по полу, как удары молота. Меня хватают, их перчатки сжимают мои руки, и я чувствую, как наручники жужжат, усиливая хватку. Они тащат меня к столу в центре лаборатории — стальному, холодному, окружённому проводами, что шипят, как змеи. Ремни защёлкиваются на моих запястьях, груди, ногах, их холод впивается в кожу, как когти. Иглы входят в вены, их уколы жгут, как плазма, и я чувствую, как что-то чужое течёт в мою кровь, как яд, что хочет переписать меня.
Мой разум мутится, мир кружится, как корабль, что теряет орбиту. Я цепляюсь за Скверну, за её образ, за её голос, но он ускользает, как песок сквозь пальцы. Воспоминания хлынули, но они не мои — или мои, но искажённые. Я вижу свои войны, свои победы, свои Небулонцы, но они тонут в тумане. Я вижу Скверну, её клыки, её верность, но её лицо расплывается, как голограмма, что гаснет. Затем приходят другие образы — яркие, чёткие, но фальшивые. Детство на планете, которой я не знаю, с песчаными бурями и красным небом. Служба в Федерации, где я якобы был солдатом, командиром, героем. Друзья, которых я никогда не встречал, их лица — как маски, что не держат форму. Эти воспоминания — как паразиты, что вгрызаются в мой разум, пытаясь стереть Небулона, заменить его кем-то другим.
Тьма рассеивается, и я просыпаюсь снова, но теперь я Дарен. Мой разум в клетке, как зверь, скованный цепями, но тело сильнее, кожа пульсирует светящимися линиями, что горят, как звёзды. Мои глаза видят больше — каждый шов на броне киборгов, каждый взгляд учёных, что суетятся вокруг. Лаборатория всё та же, но теперь она кажется меньше, теснее, как будто я перерос её. Аркана стоит в стороне, её тёмные глаза следят за мной, её улыбка — как маска, что скрывает сомнение.
— Добро пожаловать обратно, Дарен — Она говорит, её голос сладкий, но ядовитый, как газ, что душит незаметно. — Новый, улучшенный. Наш.
Я хочу возразить, ярость вспыхивает, как сверхновая, но что-то в моей голове щёлкает, как выключатель, и я замираю.
— Дарен? — Слово режет, как нож, и я чувствую, как оно пытается прилипнуть ко мне, как грязь.
Воспоминания — чужие, фальшивые — хлынули, как поток, что хочет утопить меня. Я вижу детство на планете с красным небом, где я якобы бегал по песчаным дюнам, смеялся с братьями, которых у меня не было. Я вижу службу в Федерации, где я якобы командовал отрядами, получал медали, смотрел на звёзды с чувством долга. Я вижу друзей, их лица — как голограммы, что мигают, не держа форму. Эти воспоминания яркие, но искусственные, как декорации, что рушатся под взглядом. Я вижу Скверну, но её образ размыт, как будто кто-то стёр её, оставив только тень. Мои жёны — Порча, Тьма, Заря — всплывают, но их предательство приглушено, как будто меня заставляют забыть, простить, принять.
Я сжимаю кулаки, линии на коже горят, и я чувствую, как мой разум борется, как Небулон цепляется за правду. Я вспоминаю их улыбки, их слова, их ложь, и ярость растёт, как огонь, что пожирает всё. То что я вижу, видел ли я это раньше? Первый ли это раз, когда мои воспоминания стараются пробратся наружу? И каждый раз я сталкиваюсь с этим образом?
— Нет… я Небулон — Мой голос хриплый, но твёрдый, как сталь, что не гнётся.
Аркана смеётся, её смех — как звон стекла, что дробится, её рука касается моего плеча, но я отшатываюсь, как от огня. А на голову буд то приземляется груз, что пытается выбить мое сознание
— Дарен — Она повторяет, её тон жёстче, как приказ. — Ты наш командир, наш солдат. Пойдём, познакомишься с командой.
Она ведёт меня через коридоры станции Эдем, холодные, безликие, где стены блестят, как полированный металл, а свет прожекторов режет глаза. Каждый звук — гул машин, шаги киборгов, что идут за нами, — режет слух, как нож. Я вижу фальшивые воспоминания, пробелы, где должна быть Скверна, где должны быть мои Небулонцы.