— Ну да, — непонимающе передернул плечами Винни и забросил рюкзак под узкую койку. — Мне, честно говоря, надоело мотаться между Северным парком и твоим домом. Пусть ребята там уж как-нибудь сами, а я планирую жить с тобой. Полгода мне душу мотаешь. Сказал же: ты в моем сердце, ты моя семья. А до сих пор езжу в гости. Вроде зубную щетку поставила рядом со своей, а вроде как наутро выметайся. Так что, милая моя Шарлин, или я с тобой, только по-нормальному, семьей, парой, ну или заберу шмотки, и хватит.
И он угрюмо уселся на край кровати, оперевшись о колени и сделав долгий тяжелый выдох. Чарли несколько мгновений смотрела на корявый обломок титана, который почти прожигал ее руки от произнесенных белым слов, а потом осторожно положила его возле подушки и поднялась на ноги. Сделав шаг к Винни, она присела рядом с ним и протянула ему свою ладонь.
— Спасибо, Винс, — тихо произнесла она, глядя, как он искоса смотрит на ее руку. — За титан. И за заботу. И если все пройдет хорошо… Не надо забирать никаких шмоток. Я тоже хочу… по-нормальному.
Винни коротко вздохнул и взял ее ладонь в свою, переплетая пальцы и крепко сжимая в мохнатой руке.
— Это твое «да», Шарлин? — серьезно спросил он, переводя пытливый взгляд на ее глаза и ожидая ответа.
— Да, Винни, — кивнула девушка. — Это мое «да».
Белый ничего не ответил и лишь поднес ее ладонь к лицу и, с облегчением зажмурив красные глаза, прижался к гладкой коже тонкими губами, согревая ее теплым и на удивление сбившимся дыханием.
Чарли предстояла непростая операция, дни отдыха и, судя по всему, возвращение в Чикаго вместе с Винни теперь уже в их общий дом.
А вот что ждало саму Мадлин, ей пока было неизвестно. И она с трепетом ждала возвращения с допроса Тротла, чтобы узнать последние новости и его решение. Хотел ли он вернуться на Землю? Хотел ли остаться на вновь спасенном от врага Марсе? Хотел ли и дальше быть вместе с ней на любой из этих двух планет? И, что самое главное, готов ли он был к их совместному будущему без продолжения рода? И хотя сама Мадлин с грустью думала о том, что в этом для них нет никаких шансов, для нее выбора не стояло. А вот с Тротлом они так и не успели об этом поговорить. Ни на Земле, когда она еще ничего не знала о зачатии детей у марсиан, ни теперь.
Спустя почти три часа, которые тянулись бесконечно долго, в приюте послышались торопливые шаги, и заглянувший к девушкам в комнату солдат знаком позвал их за собой в сторону штаба. Видимо, допрос окончился, и командующий желал переговорить и с ними. Удивительно, но даже теперь, после удачно завершенного задания Мадлин ощущала волнение перед встречей с этим суровым марсианином. Она прекрасно понимала, что у него были все полномочия решить их судьбу, не спрашивая ничьего мнения.
Но стоило им с Чарли покинуть приют и оказаться на окутанной вечерним светом фонарей площади, как произошла какая-то заминка. Мадлин видела, как из здания штаба выходят братья, порядком изнуренные после целого дня в дороге и долгого допроса, а за ними следует какой-то взъерошенный и отрешенный Мейс, с усилием растирающий зудящие виски. Наверняка, Стокер капитально и бесцеремонно прошерстил всю его память от и до. В этот момент издалека послышался надрывный рев мотора, и через пару мгновений на площадь влетел пыльный и разгоряченный белый компактный чоппер, сверкнув своей округлой фарой. Судя по изящной фигуре, прибывшей была марсианская девушка. Она торопливо и почти не глядя припарковалась у ближайшей обочины и, уже на ходу выдергивая ключ, бросилась к штабу. Весь ее песчаный экип покрывала красноватая пыль и старые, залатанные прорехи, а из-под белого шлема спускались до самой поясницы огненные косы. Мадлин с удивлением обнаружила, что ее хвост, незаметно взметнувшийся за спиной, едва ли был длинною с ладонь.
Вышедшие замерли, удивленно наблюдая за спешащей к ним девушкой, а Мейс напряженно прищурился и рассеянно сделал пару шагов вперед, пока не понимая, почему все так притихли. Еще мгновение, и марсианка сорвала с головы шлем, останавливаясь прямо перед Мейсом. В желтых лучах фонарей ярко полыхнула ее терракотовая копна волос, выплетенная от самого лба в четыре тугие косы, и серебристая гладкая шерсть, покрывавшая ее лицо и большие, отведенные назад уши. Шлем почти выскользнул из ее ладони, все еще скрытой под байкерской перчаткой, пока она неотрывно смотрела на огненного марсианина клубящейся синевой больших сапфировых глаз, но пальцы вовремя сжали ремешок, и она едва слышно, но уверенно произнесла с марсианской напевностью:
— Мейсон!
