Он был прекрасен. Безграничная шелковая черная даль, украшенная миллионами светящихся планет, звезд, комет, скопищ галактик. Все они беззвучно парили во вселенной, у которой не было ни начала, ни конца. Она простиралась далеко за пределы сознания, сквозь границы и горизонты, в бескрайнюю вечность, сквозь жизнь и смерть. Она никогда не зарождалась, она существовала всегда. Тотальная, тихая, мощная, дарующая начало новым мирам, что вихрями энергии и пыли закручивались в галактические спирали, поджигали солнечные звезды, разбрасывали песчинки планет, и те крутились без конца, пока не рассыпались в космическую пыль. И тогда вселенная вновь проносила по космосу пылающую энергию, подбирала осколки изживших себя миров и творила из них новые, каждый раз непохожие: хладные и пышущие, безумные и застывшие, ярко сгорающие и притягивающие бесцветную чернь. Вселенная неустанно перемешивала компот вспыхивающих миров и расцвечивала свои недра разноцветным спектром сияний.
Мадлин бестелесно парила во всем этом невероятном пространстве, не имея ни формы, ни оболочки, ни контуров, в состоянии лишь силой мысли и воли перемещаться между густым повидлом из звездных икринок, которые мягко обволакивали ее и сияли на ее сознании прилипшими светлячками. Это было так завораживающе красиво и неповторимо идеально, что хотелось плакать от переполняющего ее счастья, затопляющего ее с головой и выплескивающегося пульсирующими потоками переливающегося свечения, тихо звучавшего абсолютной гармонией музыки. Ей хотелось вторить, влиться в эти удивительные мотивы, которые плавно перекатывались по мелодичным переливам, стать частью этого совершенного бесконечного пространства, что пронизывало ее светом и всепоглощающей любовью. И лишь когда счастье сформировалось в тотальный абсолют, даря ей покой, сознание, наконец, отключилось.
Очнулась Мадлин от того, что очень хотелось пить. Она медленно разлепила веки и не сразу поняла, где находится. Она лежала рядом с Тротлом, объятая во сне его руками и укрытая одеялом. Узкой кровати едва хватало им двоим, тесно прижатыми друг к другу, но ей было тепло и уютно. Рыжий крепко спал, чуть слышно посапывая, и казался расслабленным и спокойным. Серое марево слабо проникало сквозь опущенный экран на окне, и было непонятно, далеко ли до рассвета. Мадлин осторожно поднялась, стараясь не сильно будить Тротла, но он, выпустив ее из рук, лишь вздохнул и перевернулся на другой бок. На ощупь найдя свое белье и пижаму, девушка поспешно оделась и крадучись вышла в коридор.
Приют все так же утопал в тишине и тьме, и только неприметные датчики каких-то неведомых ей устройств горели красными огоньками под самым потолком. Мадлин прошла в столовую, где окна были не зашторены, и стоял мягкий предрассветный полумрак. Тело приятно тянуло, но вместо усталости его наполняла какая-то покалывающая, ощутимая энергия с отголосками беспричинного счастья, питавшего ее во сне. Она озадаченно тряхнула головой и налила себе кружку воды. Надо же такому привидеться… Или все это было неспроста? Иначе откуда бы ее накрыли такие приходы?
Взгляд ее задумчиво скользнул по окнам и зацепился за промелькнувшую тень. По примыкающей улице в сторону площади прошел какой-то высокий марсианин, нестандартно одетый в черный свободный балахон, закрывающий его голову не то капюшоном, не то повязкой, словно он кутался от холода и ветра. На то, что это был не человек, явственно указывал длинный темный хвост, торчащий из-под полы этой странной одежды. Он не спеша дошел до края улицы, не показываясь ни на самой площади, ни на свету фонарей, сделал какие-то пометки в смартфоне и решительно нырнул в проем между жилыми домами, окончательно теряясь в шахматной тени. Как странно. Кто бы это мог быть в такой час? Мадлин обратила внимание, что с наступлением ночи жители Сэто никогда не шатались по улицам, зная о раннем начале трудовых будней. Судя по всему, автобусы увозили их на производства или фабрики, и днем в поселении оставалось крайне мало марсиан. Но что высматривал этот странный персонаж?
Мадлин пожала плечами и поспешила вернуться в тепло комнаты. Тротла беспокоить не хотелось, поэтому она забралась на соседнюю кровать и завернулась в одеяло, но рыжий неожиданно глубоко вздохнул и приоткрыл свои темные глаза.
— Ты как? — спросил он со сна чуть хрипло и почему-то улыбнулся, с трудом найдя взглядом силуэт девушки.
— Ходила попить. А что такое? — насторожилась Мадлин.
— Нет, ничего, — хитро прищурился Тротл. — Как полетала?
— Что? Полетала? Но…
И тут до Мадлин дошло. Она в неверии распахнула глаза и воскликнула:
— Вы что, на пару с Винни накормили меня галлюциногенной шишкой? И не стыдно???
Но рыжий только беззаботно рассмеялся, весьма довольный и совершенно не раскаивающийся.
— Это была идея брата, я не возражал. Я же рядом. Где побывала?
И он с любопытством уставился на девушку, подперев голову рукой. Мадлин даже не знала, то ли ей возмущаться, то ли смеяться вместе с ним, настолько вся эта затея марсиан оказалась для нее неожиданной.
