Собирались молча, сосредоточенно и спешно. Мадлин преследовало четкое ощущение, что над их головами сгущаются не только привычные для этого сезона серо-бурые облака, не несущие ни дождей, ни туманов. В самом воздухе уже витала осязаемая тревога, и чем дольше ничего не происходило, тем отчетливее она скапливалась пугающей горечью на языке. Если раньше она опасалась, что где-то из лабиринта незнакомых ей гор или из бескрайних долин до них докатятся уничтожающие все на своем пути звуковые колебания, то теперь она подозрительно хмурилась на любой порыв ветра, который заставлял ее нервно озираться по сторонам. Ни встречи с выродками нос к носу, ни невольного попадания в одно измерение с Карбункулом ей совершенно не хотелось. Уж скорей бы добраться до этого Корпуса надежды, если он вообще еще существовал.
Но помимо этого в душе все еще скребло от неприятного разговора с Тротлом. И от того, что с тех пор они толком так и не поговорили. Осталась какая-то недосказанность и отчужденность. Причем уже с обеих сторон.
Завернув на ближайший пункт заправки и, наконец, пополнив запасы бензолина и питьевой воды, они вырулили своей прежней колонной на главную дорогу и взяли путь на юг. Череда горных отрогов и вулканических взгорий постепенно расступилась, перетекая в вяло пересеченную долину, словно ковром укрытую плотными зарослями разномастных суккулентов. И если бы не мутная, грязноватая пасмурность этого дня, пейзаж был бы вполне милым и дружелюбным. Однако уже через час пути унылая дымка рассеялась, превратившись в рваные плотные сгустки темных туч, так контрастировавших своим угнетающим цветом с вполне мирным небом пшеничного цвета. В прорехи между облаками стал виден горизонт, который внезапно вздыбился от края до края какой-то далекой, еще неразличимой громадой, не вяжущейся с зеленью долины своей почти серой поверхностью, припорошенной вечной шапкой плотного инея.
Мадлин показалось, что это приближалась очередная горная гряда, через которую им предстояло перебраться. Но чем дальше они ехали, тем выше поднималась эта странная преграда, вырастая из земли словно неприступная стена. Ей не было конца и края, она затмила собой все пространство впереди, будто планета больше не являлась круглой и причудливым образом изменила свою форму. Долина давно сменилась приземистыми плато, мягкие холмы вновь перешли на скалистые обломки, торчащие из поверхности Марса и прижимающие дорогу к отвесным утесам. Но горизонт продолжал расти над всеми горами и хребтами и застилать пробивающийся сквозь тучи дневной свет.
И тут Мадлин поняла, что это высился тот самый Олимп. До которого им еще ехать несколько долгих часов, который, окажись он обычным штатным вулканом, они бы увидели лишь на подъезде. Олимп же был настолько невероятно огромен и высок, что вздымался над линией горизонта даже с такого невообразимого расстояния. Пытаясь не отвлекаться от дороги, девушка нет-нет, да переводила взгляд на этого горного монстра, чьи размеры невозможно было даже представить или оценить в своей голове, ибо ничто и никогда из виденного ею ранее было попросту не сравнимо.
И действительно, им понадобилось сделать еще одну остановку для дозаправки и отдыха, прежде чем они добрались до первых взгорий, перетекающих в сам Олимп. Он был… Нет, не огромен, не высок, не монументален. Он был другим миром, прилепившимся к планете против всяких законов физики. Он заполнял собой все пространство от земли до болтающихся где-то у его подножий обрывков облаков, еще больше развеянных в этих краях заметно усилившимся ветром. Он был обрамлен их кружевами, вздымаясь из них прямо в космос, разрывая все слои атмосферы и устремляясь туда, где царил абсолютный вакуум.
Их отряд остановился, чтобы Тротл мог свериться с картой и уточнить сведения у Лантан, которая однажды еще подростком бывала вместе с отцом в недавно отстроенном городке ученых в краю Тарсис. Основная дорога здесь уже больше походила на слабо заметную грунтовку, уходящую в обход Олимпа, но Тротл, покрутив астрономический компас на своем смартфоне, уверенно съехал прямо в лежащую у подножия долину, на которой не было видно никаких следов пути или цивилизации. Хорошо, что вулканическая поверхность здесь оставалась относительно ровной, твердой и перемежалась лишь небольшими островками рассыпанных валунов. Поэтому ехать было не так уж и трудно.
В этом краю особенно долгих и мрачных теней, расползающихся от Олимпа на многие километры, царило ощущение подкатившей ночи, хотя солнце еще упорно освещало красную планету в просветы между облаками. До заката оставалась пара часов, когда впереди, наконец, показались какие-то смутные силуэты строений, опоясанных то ли невысокой стеной, то ли насыпью. Их границы перескакивали изломанными линиями, и стало ясно: все они были давно разрушены. И лишь в центре этого почившего во времени и былой славе городка торчало единственное высокое здание этажей в пять или шесть, что так сильно выбивалось из стиля всех виденных Мадлин домов на Марсе.
