Ремезов собирался возразить, но потом как-то скис ‒ никакого смысла в дискуссии не было. Внезапно он понял, что Хамзата ни в чем не переубедить и все, что они делают, никому не нужно. Вся затея с подменой Коромыслова и миссией в Зону племен показалась ему бредовой, которая, даже если выгорит, ничегошеньки не изменит. Ни в Пакистане, ни в России. Только Коромыслов будет ходить гоголем, набивать себе цену и врать.
Талибы приехали вечером – на американском бронированном вседорожнике «хамви». Когда натовцы уходили из Афганистана, они побросали десятки таких машин ‒ надежных и незаменимых в условиях бездорожья и постоянных вооруженных стычек.
Старшим был молодой и немногословный парень по имени Сакеб. Ремезов знал, что он правая рука Дзардана. Попытался его разговорить, но мало что из этого получилось. Сакеб сказал, что ему поручено встретить русских и привезти на место. И точка.
Поездка заняла несколько часов. Русских посадили сзади, талибы устроились на переднем сиденье. Все это время завхоз рта не закрывал. Возможно, от возбуждения и волнения или оттого, что регулярно прикладывался к фляжке с виски. Болтовня отвлекала от ощущения тревоги, вполне понятного и естественного. Ведь теперь они могли рассчитывать только на себя и на покровительство Муалима Дзардана.
‒ Какая все так жизнь непредсказуемая! ‒ разглагольствовал Тренькин. ‒ Так взлететь! Так подняться! А?
‒ Вы себя имеете в виду? ‒ фыркнул Ремезов.
‒ А то! Я и подумать раньше не мог, чтобы меня с таким эскортом…
‒ Вы бы пить перестали. Там, куда мы едем, это произведет плохое впечатление. У талибов алкоголь под запретом. Унюхают и переговоры сорвутся.
‒ Успеется! Выветрится! Не о том речь! ‒ завхоз толкнул левым локтем в бок Ремезова, а правым ‒ Хамзата. ‒ Вы только подумайте, чего я достиг! Никаких университетов, книжек, экзаменов, а какое задание выполняю! Тайное! По личной просьбе лидера главной оппозиционной партии нашей замечательной и великой родины. А знаете, почему я так решил, а? ‒ Ремезов и Хамзат снова испытали удары локтями и поморщились. Локти у завхоза были острые и силу ударов он в ажитации не рассчитывал.
‒ Не знаю… ‒ признался Хамзат.
‒ Догадываюсь, ‒ не без иронии бросил Ремезов.
‒ Ну, так почему?
‒ Потому что иначе жить скучно и ваш маскарад перестал быть дурацкой, никому не нужной забавой и приобрел практический смысл.
‒ Обижаешь, Ремезов, ох, обижаешь! – взвился завхоз. ‒ Для тебя «дурацкой», поскольку завидки тебя берут, поскольку нет в тебе широты душевной и удали молодецкой, живешь ты серо и невыразительно, газетки почитываешь, с какими-то людишками встречаешься, а потом телеграммки пописываешь. И так до пенсии. Нет в тебе звездности!
‒ Чего нет, того нет, ‒ еле сдерживая смех выдавил из себя Ремезов.
‒ Вот, и по этой причине меня хочешь унизить, затейником представить ничтожным. Да, для меня это как молния в ночи! Мой звездный час! Но не забавы ради. А из чувства патриотической любви к родине.
‒ А что, бывает любовь к родине не патриотической?
‒ Бывает ложная любовь! – нашелся завхоз, ‒ а моя ‒ истинная, продиктованная светлыми надеждами!
‒ И к чему она приведет ваша любовь? Что она даст?
‒ Шанс проявить себя! – уверенно заявил завхоз. ‒ Я уже переговорил с Потапом Никодимовичем. Он возьмет меня в партийный аппарат. Личным помощником. Мы там такие проекты разработаем… Вся страна вздрогнет. У меня идеи есть, я расскажу…
‒ Потом расскажете, ‒ оборвал его Ремезов, которому надоело словоблудие завхоза. ‒ И хватит пить! Это крутые ребята. То, что они не поворачиваются и молчат, еще ни о чем не говорит. Высадят и пустят пулю в лоб – и никакие приказы и переговоры их не остановят! ‒ Ремезов вырвал у завхоза фляжку, открыл окно и зашвырнул подальше. Завхоз гневно заклекотал, но на этот раз Ремезов коротко и больно стукнул его локтем. ‒ Заткнитесь, ради бога, и вспомните лучше, что будете говорить. Текст не перепутайте.
‒ Все равно Хамзат будет переводить, они ж русского не знают, а я могу что угодно…
‒ Во-первых, кто-то может знать, хотя бы немного, а во-вторых, они к интонации прислушиваются, и если вы начнете всякую чушь лепить, то быстро смогут вас расколоть. Все! Едем молча и готовимся к встрече.
Пейзаж менялся. Редколесье и каменистая почва, изрезанная стекавшими с гор потоками, уступали место плодородным полям, где выращивали пшеницу, просо. По краям дороги росли финиковые пальмы, фруктовые деревья. Начиналась долина, по которой протекала река Точа. Скоро взору путешественников открылась она сама – быстрая, изобилующая перекатами и порогами.
Рядом с излучиной реки «хамви» остановился. Здесь их ждали несколько десятков вооруженных бойцов. Самого Дзардана среди них не было. От вопросов Сакеб отмахивался – дескать, ничего объяснить не может. Дзардан ушел с большей частью отряда, зачем, куда ‒ неизвестно, приказал ждать. И распорядился устроить приезжих в своей палатке.
Там все оказалось вполне комфортно. Толстые ковры, походные столики и стулья, вазы с фруктами, на лежанках – чистое белье.
