– Шучу-шучу. Это она, чтобы долго не объяснять, и для рекламы. В городе Еккельн знают, а меня никто и не помнит. Вот она и оперирует под своей прошлой фамилией. Чтобы замужем за мной – и как бы без меня – со мной такой номер не пройдет. Или моя фамилия, или никак иначе.
– Да ты, оказывается, деспот и тиран.
Роман нежно сказал:
– Злюка, как всегда, – взял мою ладонь и прижал сначала к своей щеке, потом к губам. По спине пробежал холодок, по нервам – ток.
– Конечно, шучу я. Я ее очень уважаю. Честно сказать, у меня такого товарища никогда не было, из нас неплохая упряжка вышла, хотя она иной раз и тянет на себя. Все-таки столько лет руководства. Ничего, это все лечится. А уж ты – и это не обсуждается, – с тобой никто никогда не сравнится.
– Ну сравнилась же, – кажется, это прозвучало резковато.
– Ты – это мечта, идеал, леденящая душу ностальгия, – твердо заявил он, – а Римка – это жена регулярная.
– Да уже и с таким приданым, и с уже готовым дитем, – пошутила я.
– Ну, насчет приданого – у меня не меньше, – парировал он, – у меня одна олимпийская пенсия в два раза больше, чем вся ее официальная зарплата. Да и бизнес у нас на равных… так, погоди, с каким дитем?
Я подивилась такому блаженному неведению:
– У нее же дочь вроде бы.
– А-а-а-а! – после паузы протянул Роман. – Это ты Ольгу-Хельгу имеешь в виду? Какое же она дите? Здоровая кобыла, себе на уме. Она сама там где-то шебаршится.
– Так вы с нею, что же, не общаетесь?
– Нет, почему же. Встречаемся, как положено приличному семейству. На дни рождения там всякие, на Новый год созваниваемся. В начале нашего общения, после свадьбы, она, конечно, поскандалила – мол, что это вы, мамаша, за унтерменша замуж вышли? – но мы пообщались, и она угомонилась. А уж как выяснилось, что у недочеловека есть чем поживиться, то и совсем смирилась. Даже на лето сюда заезжала, ключи-то в сторожке всегда.
– И ты не просто счастливый муж, но и папа.
Роман коротко хохотнул:
– Не то слово! Отчим. Что я ее, удочерять буду? Нашли дурака. И потом, что за дичь, у папы с дочей разница в возрасте всего четырнадцать лет.
Он подлил мне еще кофе и снова пристроился у ног.
За окном накрапывал дождь, разговор прервался. Я, перестав удивляться гримасам судьбы, уже начала размышлять о том, как бы поизящнее организовать допрос Ольгиных друзей, якобы причастных к убийству, – по крайней мере как утверждала она сама.
«Основная проблема в том, что они могут быть настороже. Если взять да в лоб вызвать на допрос – придется светить факт пропажи Ольги, и что может последовать? Они могут просто разбежаться как крысы. Могут начать тупо все отрицать – и что им противопоставить? Ведь коттедж-то официально не сдавался, да и вообще… Возможно, Ольга просто приехала, взяла ключи под гулянку. Не исключено, что и Макс с Алсу вообще не в курсе ее пропажи – а на найденной руке-то не написано, что она Ольгина… надо придумать что-то, чтобы и дети не разбежались, и доказательства можно было бы получить».
В этот момент я вдруг опомнилась и поняла, что Роман почивает, пристроив голову мне на колени.
«Вообще ничего себе ситуация, – с некоторым недовольством подумала я, – кислое дело. Как бы Римма не узнала об этом милом казусе, иначе не видать мне основного, то есть вознаграждения. Все-таки женщина, пусть и умная, как сто чертей».
Пока в голове клубились эти в высшей степени трезвые и похвальные мысли, пальцы сами собой погрузились в эту ароматную шевелюру. Под руку попадались и уши, причем, как выяснилось, серьги в правом не было, а мочка была разорвана.
«Хорошо погулял морячок в чужом порту, кто это ему лопухи-то надрал так. Ну ладно, не суть. Вернемся к нашим баранам. Печенкой ощущаю, что настал момент для психологических экспериментов. То, что преступление совершено сообща, мне лично практически очевидно. В пользу этого говорят как минимум разные способы отделения конечностей… два способа, по ходу, и два разных инструмента. Плюс голова. Заранее спланированное, хладнокровное убийство с сокрытием трупа? Странно, нелогично. Да и с чего бы это они вдруг так озверели? Чем, собственно говоря, одна-единственная девчонка могла до смерти разобидеть как минимум трех разных людей? Даже если предположить, что она открыла филиал Рейха и начала доводить всех проповедями о белых бестиях…»
Я фыркнула, представив, как мог бы выглядеть этот саммит с участием русского богатыря, чеченского борца и сербки из Косова. Наверно, увлекательно, живенько, но недолго.
«Ну перестань. За такие вещи в таком масштабе ну по щекам надают или выпорют, не отрывать же голову с руками… Ритуальное убийство?»
Я не выдержала, прыснула и засмущалась собственной черствости. Вот с чего, казалось бы, веселиться? Удивительная это вещь, людская психика, когда градус трагедии зашкаливает, то больше и больше тянет на смех.
Я аккуратно, чтобы не потревожить почивающего странника, извлекла телефон и снова с пристрастием всмотрелась в лица Ольгиных друзей.
