Никак не могу отделаться от мысли, что они мне симпатичны. Даже несмотря на то, что все, буквально все указывает на то, что они причастны к убийству, причем непосредственно… а что до Алика Вознесенского, то аж руки у меня чешутся заняться именно им. Зуб даю, что он не просто, а причастен-причастен.
«Надо как-то подвести к тому, чтобы они не просто сами во всем признались, но и рассказали, что и как произошло. Всем было бы проще, и им прежде всего. Хорошо, и мне тоже. Попробовать напрямую? Рискованно, но не может же быть, что у них совсем не осталось совести. В целом порядочные, образованные, вполне положительные, по Ленкиным словам, молодые люди, которых к тому же обучают созидательному труду управления…»
– О, Танечка, детка, золотые ручки, – сладко простонал Роман, не открывая глаз, – прямо отпустило.
Он потянулся всем своим ладным, жилистым телом (я сильно сморгнула), широко зевнул, ловко, одним движением, поднялся с пола и протянул мне обе руки:
– Давай, наверное, поедем. Я вообще сюда заскочил на минутку, жена небось с ума сходит.
Легким рывком подняв меня с кресла, он элегантно поцеловал мои ручки и достал телефон, на который как раз беззвучно шел вызов.
– А, ну да, вот и она, – совершенно равнодушно констатировал Роман, продолжая удерживать меня, и дал отбой, – тут все равно ни пса не слышно. На чем мы остановились?
– На том, что пора, – согласилась я с некоторым сожалением.
«Так хорошо, спокойно и продуктивно думалось, еще бы минут сорок. Блин!»
Я ужаснулась. Это сколько времени бедный Гарик ждет тачку!
… – Слушай, это что, твоя? – деликатно, явно стараясь не обидеть, спросил Роман, кивая на Гариков драндулет, грустящий на стоянке.
Я решительно открестилась:
– Нет, нет, что ты. Это дру… друзей, в общем. А с моей беда. Мою ремонтировать надо.
– Ага, – со значением протянул он, – ну, тогда поехали посмотрим.
– Что посмотрим?
– Там и посмотрим.
– Хорошо, только сначала тачку вернуть надо.
…Виновато озираясь, я поставила Гарикову машину на стоянку как можно ближе к отделению, припрятав ключи в бардачок и написав Папазяну благодарственно-извиняющееся сообщение. Будем надеяться, что он примет мое искреннее покаяние.
Считаные минуты спустя мы уже были у моего и бывшего Роминого дома.
– Вот моя.
Он одобрил:
– А, ну вот это куда лучше. Ключи с собой?
Я сбегала, принесла ключи, Роман влез за руль, завел, послушал, пожал плечами и деловито сообщил:
– Машину я забираю. Дня через три все будет готово.
– И только? – ошеломленно спросила я.
– Три дня, я же сказал, – терпеливо повторил Роман, чуть морщась. Ишь как коробит, когда его слова подвергают сомнению.
– А-а-а-а… денег сколько? – с замиранием сердца пролепетала я.
Он прищурил свои и без того некрупные глаза, по своему обыкновению прицеливаясь, и наконец спросил прямо:
– Иванова, ты дура?
– Н-н-нет.
– Вот и я смотрю: вроде бы непохоже. Телефон продиктуй.
Выслушав, он набрал мой номер – и я увидела на экране своего гаджета номер, по которому звонила для возврата денег за прерванный отдых в «Дубе и липе».
Не успела я понадеяться, что у бывших спортсменов слабая память, как получила обескураживающее опровержение:
– О как. Так это ты, что ли, отдыхала в коттеджике?
– Ну, в целом… – промямлила я.
– И не сказала, вот темнила-то. А я думаю, что за коза мне мозг выносит? Что там вообще стряслось-то?
– Понятия не имею, – ответила Таня, включая очаровательную блондинку, без особого труда притворяясь обиженной и взволнованной, – я приезжаю на три дня, только успела в сауну сходить – и тут полиция, понятые, глупые вопросы.
– А-а-а-а, ну ладно, – без особого интереса, рассеянно кивнул он, набирая номер. – Алло! Да, я. Леха, эвакуатор пригони, да. Сейчас кину гео, жду здесь. Ну ладно, соседушка, бывай, – это уже мне, – за машину не беспокойся, обожду, погружу, доставлю. И, само собой, позвоню. Отдыхай.
Он послал мне воздушный поцелуй и отвернулся.
«Да уж, в городе никаких внешне заметных проявлений симпатий – а ну как Риммочка увидит», – недовольно подумала я, поднимаясь на лифте. С другой стороны, какая разница? Главное, чтобы машину сделали.
Ах как удачно-то!
Настроение, впрочем, было препоганое, тем более что так и тянуло глянуть в окно.
«Ни за что», – твердо решила я и минут десять спустя таки глянула.
Мою ласточку грузили на эвакуатор, Роман снова вел беседу по телефону, не спуская при этом глаз с моего окна. Я немедленно задернула занавеску и отошла от окна.
Не дождешься. Отправившись в ванную, я долго, тщательно вымывала руки, пытаясь удалить этот настырный, хотя и еле ощущаемый аромат.
По окончании процесса катарсиса я не без труда собрала воедино разбегающиеся мысли и с деланой бодростью скомандовала:
– Итак, приступим!
Чашка кофе, листок бумаги – поехали.
