– Ты забываешь про попугая, Лиза, – заметил мне Ласточкин. – Между прочим, это ты первая выдвинула версию, что попугай мог что-то видеть.
– Паша, – воскликнула я, – но ведь попугая у нас нет!
– Это неважно, – отмахнулся мой напарник. – Кстати, ты знаешь, кто больше всего похож на попугая?
Минуту я смотрела на него во все глаза, и наконец меня осенило.
– Другой попугай? – несмело спросила я.
– Вот в этом-то и дело! Сейчас я сделаю пару звонков кое-куда, и мы, может быть, наконец заполучим нужного нам свидетеля. – Ласточкин, весело насвистывая, сел звонить.
Я устроилась за своим столом и включила вентилятор. День выдался на редкость душным, и ничто в небе не предвещало дождя, который мог бы принести облегчение изнывающей от жары Москве. Сквозь жужжание вентилятора до меня доносился голос Ласточкина, который переговаривался по телефону. От нечего делать я стала прикидывать в уме, кто же мог убить Настю Караваеву и за что, но тут Ласточкин сказал: «Так я сейчас к вам заеду» и повесил трубку. Лицо его сияло.
– Собирайся, – сказал он, – едем за свидетелем.
Безропотная Лиза Синеокова поднялась с места, выключила вентилятор и двинулась к двери. Ехать пришлось недалеко – всего лишь до соседнего отделения, в котором в этот день стояла такая же жара. Ласточкин обменялся с коллегами рукопожатием, ответил на их вопросы и наконец приступил к сути дела.
– Да, кстати, как насчет того человечка? Ты говорил, Никита, что у него как раз есть такой попугай.
– Не совсем так, – возразил плотный, коренастый Никита, закуривая сигарету. – Этот мужик, про которого я говорил тебе по телефону, глава какого-то попугайного общества.
– В смысле?
– Ну, общества любителей попугаев, короче. У него точно найдется то, что тебе нужно.
Ласточкин почесал в затылке.
– А как он оказался у вас? Украл у кого-нибудь редкого попугая?
Никита ухмыльнулся и выпустил такой густой клуб дыма, что почти исчез в нем, как в облаке. До нас глухо долетел его голос:
– Видишь ли, этот мужик, как я понимаю, – тише воды, ниже травы. Супруга его держит во как крепко. Но как раз вчера у них был торжественный юбилей их общества, и мужичок малость того, слетел с катушек. Короче, его упаковали, когда он на улице горланил во все горло похабные песни и приставал к проходящим мимо девушкам.
– Ну, это не страшно, это всего лишь мелкое хулиганство, – с облегчением сказал Ласточкин. – Слушай, Никита, а ему можно будет простить это дело? Потому что мне позарез нужна его помощь, а так он на контакт со мной не пойдет. Вот если я ему пообещаю, что дело останется без последствий…
– Ой, ему это не понравится, – с сомнением сказал Никита, вынырнув из облака. – Он был так счастлив, что хоть ночь может провести вне дома, – честное слово! – что спросил, нельзя ли ему побыть тут еще денек. Больно его женушка достала.
– Заливаешь!
– Да ей-богу, так оно и было! Я ж тебе говорю, чудной мужик.
– Ладно, – сказал Ласточкин, – а можно мне с этим чудным мужиком побеседовать? С глазу на глаз.
– Да какие проблемы, – сказал Никита, пожимая широченными плечами. – Соседняя комната как раз свободна. Щас мы все и устроим.
Мы с Ласточкиным переместились в соседнюю комнату – утлую каморку размером примерно два на три метра, где, по-моему, не было даже окна. Нет, окно все-таки было – прорезь в стене величиной с монетку, наглухо забитая решеткой.
– Ты думаешь, у нас что-то выйдет? – задала я вопрос, который не давал мне покоя все это время.
– Лиза, – сказал Ласточкин, – я тебя не узнаю, честное слово! Вспомни, ты же сама хотела привлечь в свидетели попугая.
– Я имела в виду настоящего попугая, Паша!
– Да вздор это все, – отмахнулся мой напарник. – Давай говорить начистоту. Улики у нас есть? Нет. Орудие убийства есть? Нет. Проясняющие дело следы типа отпечатков пальцев есть? Нетути, потому что в квартире до чертиков отпечатков, и любой из этих граждан мог запросто пришить нашу графиню. Свидетели у нас есть? Кот наплакал. Единственное, что мы знаем наверняка, – что убийство было совершено не с целью ограбления. Стало быть, на личной почве. Стало быть, единственное, что нам остается, – собрать всех подозреваемых вместе и взять убийцу на психологию, как ты и предлагала. Ясно?
– Ясно, – со вздохом ответила я, и тут входная дверь растворилась, пропустив здоровенного Никиту, за которым плелся маленький взъерошенный гражданин в очках, чем-то ужасно смахивающий на попугая.
– Вот, – сказал Никита, кашлянув. – Привел хулигана и дебошира. Знакомьтесь. Капитан Ласточкин, Павел Иванович. А это, – он повернулся к «дебоширу», – Крокодиленко Валентин Георгиевич, – и Никита ухмыльнулся. – Председатель общества любителей попугаев и вообще большой специалист по птичкам.
– Крокодиленко? – озадаченно переспросил Ласточкин.
– Ну да, ну да, а что тут такого? – сердито залопотал взъерошенный человечек. – Это моя фамилия!
Никита потер усы.
– Ну ладно, я вас оставляю, – сказал он. – Ты это, как только понадобится моя помощь, стукни в стенку. Мало ли что.
Он подмигнул нам и удалился, шаркая по полу подошвами своих кроссовок.
