В доме оказалось грязно, окна прикрывали тяжелые шторы и оттого, несмотря на яркий солнечный день, было сумрачно. В большом зале стоял рояль, рядом был накрыт стол. «Накрыт», конечно слишком хорошо сказано. Скорее, на столе стояло несколько тарелок с вареным мясом, солеными грибами и картошкой. Лежал ломоть хлеба. Еще была большая бутыль какой-то мутной жидкости. Под столом валялся мусор, какие-то объедки. Ближе к роялю сидел мужик, такой же страшный на вид и чем-то похожий на Кайгородова, только светловолосый. Мужик слегка обнимал за шею какую-то рыжую женщину. Как только они вошли, мужик руку быстро убрал, но она заменила, как сузились глаза Степана, и по лицу его скользнула злая тень.
– Вот, Ксения, располагайся, угощайся, как говорится, чем богаты, – Кайгородов подтолкнул ее к столу.
Ксения несмело, оглядываясь по сторонам, подошла и села за стол. Степан налил в стакан мутной жидкости и протянул ей.
– Марьяна, – он сказал громко, не поворачивая головы, – гостье дорогой закуску справь, быстро!
– Я че ей, прислуга, сама возьмет! – зло ответила рыжая женщина.
– Сказал тебе, быстро! – рявкнул Степан.
Марьяна возмущенно фыркнула и, взяв тарелку с мясом, резко придвинула ее к Ксении.
– Выпьем, красОтушка, за здоровье маменьки твоей! – улыбнулся Степан. Он сказал это каким-то особенным ласковым голосом, который совсем не вязался с его суровой внешностью.
– Ой, не могу я! – Ксения жалобно посмотрела на Кайгородова. – Да вы простите меня, Степан Петрович, у меня там мама и брат, ждут очень. Да и не пью я. Мне бежать надо! – она всхлипывала.
– Ишь, чего, ладно, давай хоть чокнемся, – он протянул руку, стукнул своим о ее стакан и выпил, крякнул и молвил, – ступай пока, я сам тебя найду! Да вот, мясо мамке своей возьми.
Он взял из тарелки большой кусок мяса, завернул в серую, невесть откуда появившуюся тряпку и протянул Ксении.
– Бери, бери! Пущай поправлятся, я сам проведат приду, как сказал, ступай!
Ксения прижала к груди сверток и выбежала.
Когда за гостьей захлопнулась дверь, Марьяна встала, подошла к окну и посмотрела на улицу.
– Ишь, курва, шустро бегат. И мужиков чужих шустро крутит! Чего ты к ей такой добрый стал, а, Степан? Приглянулася?
– Ты Марьян, не бузи, так надо, – коротко ответил ей Кайгородов.
Марьяна, ничего не сказав, вышла из комнаты.
К полудню Степан решил навестить свою новую пассию. Ради такого случая он надел чистую рубаху, китель, на манер английских колониальных войск, что был тут же в купеческом доме, начистил сапоги. Пошарив по шкафам, нашел несколько конфет, сложил их в карман.
На улице его поджидал шаман. Смотрел он как-то хитро, явно собирался что-то сказать. Степан решил его опередить:
– Ну, чего встал, человек-птица, последний раз на небушко поглядеть?
– А ты чего такой, в гости пойтить надумал? – улыбнулся шаман.
– Не твоего ума дело, куда я иду. Вот вернусь и тогда с тобой потолкую.
– Степан, гостинец своей подруге передай, – с этими словами шаман протянул Кайгородову колечко.
– А чего ты, старая коряга, душке моей гостинцы посылат решил, а?
– Ты, Степан, совсем памятью слаб стал, я же тебе говорил, что время пришо. А все самогонка твоя, погибель окаянная. Твоя погибель, подумай.
– Хорош меня стращат! – Степан взял кольцо, рассмотрел. – Ты где нашел его, оно, кажись, совсем старое, да и не красивое. Че я ей такую дрянь дарить буду, а?
– Где нашел, там уж нет, – ответил шаман. – Ты и не дари, одень, да и все. А я пойду, устал малость. И не забудь, скоро уже луна новая, успеть надо!
Шаман повернулся и пошел к избе. Кайгородов задумчиво рассматривал кольцо. Да и не кольцо вовсе, перстенек небольшой, даже и не золотой, чего-то нацарапано на нем. А в центре что-то вроде солнышка отчеканено. Странное колечко.
Ксения с родными занимала небольшую комнатку, в деревянном доме, где жили престарелые муж с женой, бездетные. Ехать было недалеко. Вскоре Кайгородов, звеня шпорами на начищенных сапогах, вошел в избу. Хозяина в доме не было, а хозяйка от его вида как-то сразу сжалась, видимо, не ожидая от этого визита ничего хорошего.
– Где квартирантка? – спросил Степан.
Хозяйка ничего не ответила, а лишь кивнула на дверь слева, завешанную цветастым покрывалом.
Степан вошел в комнатку. Ксения сидела за маленьким столом и что-то читала. Справа и слева от стола стояли кровати. На одной лежала женщина, укрытая по горло одеялом. Лицо ее было очень изможденное, бледная кожа обтягивала кости черепа, отчего лицо казалось очень угловатым. Женщина спала. Другая кровать была заправлена.
На шум Ксения обернулась, и, увидев Кайгородова, вскочила. Он осмотрелся по-хозяйски, достал из кармана горсть конфет и, положив на столик, сказал:
– Пойдем, красотушка, поговорим.
Они вышли на улицу, сели на лавку, вкопанную у крыльца. Кайгородов закурил.
– А где брат твой?
– Поехал с хозяином по дрова, с Вашего разрешения, Степан Петрович.
– Добро. А с матерью чего? Совсем плоха?
