Штабной вернулся, шамана нигде не оказалось. Кайгородову это не понравилось. Какая-то темная мысль засела в голове, потом с новой порцией самогонки спустилась под сердце и стала нудно свербеть нехорошим предчувствием. Он старался прогнать это предчувствие, решив, что утром разберется, но становилось только хуже. Он перестал улыбаться, а только машинально ел и пил. Наконец, уже ничего не понимая, зачем здесь все эти люди, он неожиданно провалился в темноту.
***
Ксения сидела за столиком и плакала. Тускло горела свеча, бросая неровные блики на скудный интерьер комнаты, подчеркивая маску скорой смерти на лице матери. Рядом сидел брат Сашенька, мальчик невысокого роста, светловолосый и зеленоглазый. Он старался как-то утешить сестру, гладил ее по голове, но не мог понять, в чем же причина ее горя. Мужики, с которыми он сегодня пилил дрова, сказали, что сам Кайгородов решил взять ее в жены. Они говорили, что человек он суровый и беспредельный, но за своих стоит горой, и, стало быть, Ксении повезло. Вдруг мать открыла глаза и тихо прошептала:
– Доченька, не грусти, как говорят, – она резко закашлялась, мучительно и надолго.
Сашенька вскочил и выбежал за водой. Ксения взяла больную за руку, немного влажную и мертвенно холодную. Она не дослушала, что хотела сказать мать. Страх пронзил ее, слезы резко прошли. В окне напротив столика, в темноте ночи, мелькнуло чьё-то лицо. Она закрыла глаза, подумав, что это страшная галлюцинация, но через секунду кто-то постучал по стеклу. Ксения собрала остатки смелости и открыла глаза. С улицы, из темноты на нее смотрело чьё-то лицо, которое от плохого освещения казалось похожим на бледную маску. Человек на улице указал пальцем на Ксению и сделал знак, приглашающий выйти наружу.
Столкнувшись в дверях с братом, она сказала, что выйдет на минутку подышать воздухом, и просила его посидеть с матерью. Сама же, стараясь не думать о плохом, вышла на крыльцо. Её окликнули, слева, с угла дома стоял человек. Слава Богу, вроде не привидение, а живой человек. Ксения подошла ближе. Это была женщина, та самая, которую утром она видела в доме Кайгородова.
– Помнишь меня? Я Марьяна.
Ксения кивнула.
– Теперь слушай, чего скажу. Хочешь бежать?
– К-как бежать? – удивилась Ксения.
– Так, очень просто, я даю тебе подводу, коня, ты садишься со своими, и дуешь отседова по-быстрому. Я до околицы проведу и покажу дорогу. Спешить тебе надо, пока все там гулят! Али чё, замуж хочешь?
– Не хочу, совсем не хочу! – всхлипнула Ксения.
– Сопли собери, потом реветь будешь, а сейчас быстро шмотки хватай! Я жду за сараем. – Марьяна повернулась и зашагала в темноту.
***
Они собрались быстро, как могли. Благо, вещей было мало. Ксения держала мать, которая еле шла, сзади Сашенька тащил их чемодан с вещами. Вышли за сарай, там и правда стояла подвода, запряженная большим мохнатым конем, масть которого трудно было понять в сгустившихся сумерках. Рядом стоял еще один, под седлом. На подводе сидела Марьяна. Увидев процессию, она вскочила:
– А ты чего так долго, не успеешь, тебе к утру ой как далеко надо быть!
Ксения ничего не сказала. Они с братом с трудом помогли матери сесть на подводу. Марьяна молча смотрела на происходящее, потом отошла куда-то в темноту и вернулась, неся в руках лопату.
–На вот, пригодиться, – Сказала она, положив лопату с края подводы. Затем ловко вскочила в седло. – Поехали!
Вокруг было тихо, село безмятежно дремало. Только где-то далеко слышалась пьяная песня, редкие крики гуляющей кайгородовской банды. Ночь стояла на редкость теплая. Выехали за околицу.
– Теперь по этой дороге, – сказала Марьяна. – Она тут, считай, одна, никуда не сворачиват. Скоро луна выйдет, лучше будет видно. И торопись, время у тебя мало. Степан утром проснется, пока туда – сюда, к обеду тебя хватятся. Конь крепкий, отдохнувший. Прощай.
Она повернула назад в село, пришпорила и понеслась галопом.
Марьяна не обманула, конь и вправду бежал легко. Ксения погоняла как могла, подвода тряслась от непривычно быстрой езды, было страшно, чтоб не налететь на камень или не перевернуться на кочке. Кругом стояла полная тишина. Только ночное небо, очерченное неровными силуэтами гор, следило за путниками. Вдруг вышла откусанная кем-то луна, и залила все тускло серебристым светом. Впереди была полная неизвестность.
