Прошёл месяц. Я навидалась такого, что Боже упаси каждого. Тогда я поняла, что должна развивать свои способности. Я взяла с собой кулон, но только в феврале две тысячи восьмого года надела его. Мы с Уиллом держали наши обручальные кольца отдельно, нам и не нужно было их носить - у нас были обручальные татуировки. Так вот, я соорудила из наших колец замысловатый крепёж на цепочке с кулоном, для сохранности всех элементов. А потом начала приручать свои силы, Уилл помогал мне в этом. Мотивация была простой - постараться использовать свой дар для спасения людей. И в этом я обрела смысл, веру, новые мотивации к существованию. Постепенно я стала привыкать ко всему, что происходило в Афганистане и к изменениям, произошедшим со мной лично. Привыкать и искать положительные моменты. Уилл учил меня не только приручать свои силы, он учил меня всему. Единственное, что было неописуемо прекрасным в этом аду, так это он - Уилл. В роли командира он был просто невообразим. Если на Таити мне довелось прочувствовать его дух везунчика, то в Афганистане я увидела его в совершенно новом свете. Мужественным, сильным, храбрым, умным мужчиной. Командиром, самым настоящим. Он умел толкать мотивирующие речи, умел поддержать, он не любил терять людей. Он был гениальным тактиком и стратегом. Он всегда был моим учителем и продолжал им быть в Афганистане. Расписывая план действий, он позволял мне участвовать в этом, говорил, что необходимо для наилучшего плана, учил даже вести отряд. Он учил меня разминированию бомбы, рассказывал о разновидностях и способах отличия. Учил выкручиваться из самых сложных ситуаций, отключать эмоции, сосредотачиваться на конкретной цели. Он учил меня языкам местных террористов, а также рассказывал об их психологии и желаниях, что может помочь в переговорах с ними. Уилл не носился со мной, как с хрустальной вазой, но старался всё же меня оберегать. Довольно часто задвигал меня куда-нибудь, где мне нужно будет просто сидеть да наблюдать, к примеру. Ну и вы сами понимаете, что в глазах некоторых ребят это выглядело не очень красиво. Они его вроде понимали, да и он знал меру всем своим поблажкам, но всё же... ребята так и не могли понять, чего я стою без участия полковника. Они меня не шпыняли, не хамили и не грубили, не смотрели волком. Ненависти с их стороны я не ощущала, но скептицизм по отношению ко мне стал неотъемлемой частью моей службы. Всё изменилось в марте...
В две тысячи восьмом году общая ситуация в Афганистане была неоднозначной. Талибы постепенно оправлялись от нанесённых альянсом ран и собирались с силами. К этому времени талибы укрепили своё положение в приграничной с Афганистаном пакистанской провинции Вазиристан, где при содействии со стороны местного населения были созданы убежища, тренировочные лагеря и тыловая инфраструктура. В феврале две тысячи восьмого года талибы начали атаки на Пакистанском маршруте снабжения НАТО, по которому осуществлялось 80% поставок для контингента в Афганистане...
10 марта 2008 года...
Где-то на границе с Пакистаном...
Дорога в пустынном лесу была слишком извилистой и по ней нельзя так гнать. Но преследующие нас талибы вынуждали Тёрнера давить на газ. Резко вывернув, он наехал на кочку - в этот момент время замедлило свой ход на секунды, и я поняла, что мы съедем в кювет. Левые колёса выворачивает в сторону, Тёрнер не справляется с управлением, съезжает с дороги в лес и врезается в дерево - это последнее, что я вижу перед кромешной темнотой...
- Тёрнер? Сержант? Сержант Тёрнер?! ... Сержант Сандерс? Сандерс? - слышу в тумане свою фамилию, прерывающуюся шиканьем рации и помехами. Я слышу их, но не могу ответить, очнуться не могу. Я будто в другой реальности, в иной параллели - где-то возле себя, но не в себе...
- Селин?! - его голос подобен электрошоку. Я проношусь через сотни миров и возвращаюсь в себя. Вздохнув неосознанно и глубоко, я закашлялась. Болью сдавило грудную клетку, в которую упёрся ремень безопасности. Заболела и закружилась голова, в глазах двоилось, и белое пятно мешало разглядеть картинку. - Селин, ты слышишь меня? - Уилл психует, я чувствую это даже через рацию, которая без конца шипит и шикает. Несмотря на то, что военные рации рассчитаны на большой радиус действия и при хорошем заряде долго работают, всё же вблизи лесов они начинают давать помехи, а иногда и отключаются вовсе. - Не ответишь мне, я тебя прибью! - выдал Руссо, на самом деле, понимая, что если я молчу, то возможно, я уже мертва. Мне потребовалось время на то, чтобы хоть немного прийти в себя. С хрипом откинувшись на спинку автомобильного кресла, я нащупала рацию на специальном поясе:
