Стоило только вырваться вперёд, талибы позади, закопошились. Если до того они таились, подкрадывались, то теперь, они тоже побежали. Чёрт!!! А мне ещё приходится тянуть Лорейн - держу её за руку, чтобы не потерялась. Сердце бешено стучит в висках, норовит вырваться из грудной клетки, трудно сосредоточиться, но я делаю это. Смотрю по сторонам, прислушиваюсь, стараюсь дышать носом, нормализовываю дыхание и сердцебиение настолько, насколько это возможно при быстром беге. И в какой-то момент я чувствую... свои силы, их приход подобен пришествию Христа. Время замедляется на мгновения, и в те мгновения кулон вспыхивает алым огоньком, а потом исчезает. Я чувствую, как магия Лидии циркулирует внутри кулона, чувствую, как она входит в меня, придаёт мне сил. Я начинаю слышать гораздо больше, чем может слышать человек и только лишь исходя из того, что слышу, понимаю, сколько там талибов и какова их цель. Чёртова дюжина талибов, они говорят на языке пушту, но я их понимаю. За два месяца мне удалось подучить язык, я не очень хорошо говорю на пушту и не все слова понимаю, но в целом при разговоре с талибом могу понять, чего он хочет. «Не убивать» - говорит, я знаю, главарь. Я ощущаю его энергетику, его лидерство. Я запоминаю его голос, чтобы узнать с полувзгляда. Они все быстрее нас, ведь они - мужчины, они сильнее, быстрее, лучше... в этом и заключается их слабость. Они считают себя лучше всех, они не боятся маленьких женщин - за людей не считают. Они не в жизнь не поверят в то, что я способна их обыграть.
- Стрелять по верхушкам деревьев, - приказывает главарь. И начинается пальба, которая нервирует Лорейн и вводит в панику. Она затормаживает инертно, впадая в неконтролируемую истерику. Чертыхаясь, я отдёргиваю её на себя, приходится чуть ли не насильно волочить её за собой. А потом выстрелы редеют - кто-то из талибов опустил оружие. Почему? Главарь без конца говорит - стрелять, обходить, не убивать. Чёрт! Я понимаю, что они окружают нас и опережают. Играются, как кошки с мышками! Цыкнув, я психованно остановилась, ударив дёрганной Лорейн пощёчину.
- Угомонись! - рыкнула я. Она захныкала, держась за щёку, но всё же немного успокоилась. Чисто физически успокоилась, а в остальном - сейчас заревёт! Озираясь, я слышу и считаю тех, кто окружает нас. Некуда бежать. Можно попробовать тараном, но тогда они могут психануть и таки застрелить нас. Главарь приближается, круг сужается. Нет, я не вижу их, они ещё не видят нас, но это происходит, я чувствую, как захлопывается мышеловка. Знаете это чувство? Когда вот-вот произойдёт нечто, ты смотришь в пустоту и понимаешь, что вот сейчас - оно случится. Именно это чувство вынуждает Лорейн хныкать сильнее. - Замолчи, - шикнула я на неё. Говорила шёпотом, но грубо и строго. - Не реви! Не то они тебя затрахают во всех отношениях! Им нельзя показывать страха! Опусти глаза и заглохни, если не можешь быть бесстрашной - хоть сделай вид, что ты такова! - Часто и прерывисто дыша, она долго смотрит на меня, а потом опускает глаза. Я поправила воротник куртки и застегнула её, чтобы спрятать кулон. Долго ждать не пришлось. Чёртова дюжина талибов окружила холмистую местность. Они поспрыгивали к нам с разных сторон, тыча своими автоматами. Но лишь один из них вёл себя не как все, он был не такой, как все. Высокий, накаченный, но не Халк. Он шёл прямо на меня, при нём был автомат, но он его держал в стороне, как игрушку, с которой не расставался с детства. Он был в маске, полностью закрывающей нижнюю часть лица, но я видела его смеющиеся глаза, и этого было достаточно, чтобы понять, кто он. Он говорил на своём родном языке - на языке пушту, произнёс два предложения размеренным голосом, воистину мужским - грубым и с хрипотцой. Пока он говорил, то приближался и последние слова он сказал уже, когда остановился прямо передо мной. Держусь изо всех сил: дышу размеренно носом, стараюсь не сглатывать, чтобы он даже не понял, что я взволнована, что я боюсь. Да, я боюсь! До усрачки! В окружении тринадцати террористов с автоматами, сама без экипировки, будто обнажённая. Я поднимаю на него взгляд, чтобы больше не сводить - только сильные и храбрые люди смотрят в глаза. Передо мной главарь, я узнала его по голосу. То, что он сказал, те два предложения - детская считалочка, популярная в этих краях, в ней говорится о мышке в мышеловке...
- У нас тут две мышки, - сказал он на пушту, так же, как и я, не сводя с меня глаз. Я хмыкнула, сделав вид, что не понимаю его:
- Английский. - Глаза главаря улыбнулись сильнее прежнего, он чуть склонил голову набок, разглядывая меня. Мы с ним оба знаем, что я его понимаю. Но смерив его взглядом, я обратилась в массы: - по-английски кто-то говорит?
В ответ - тишина. Точнее, пауза, которую вновь развеял главарь.
