С юга шли и шли полки Хенны, а странная четверка (если считать четвертым пса) обосновалась в лесистых, пощаженных огнем северных отрогах Хлавийских Гор. Обосновалась крепко и, похоже, надолго.
Миллог с какой-то даже радостью вновь окунулся в мир привычных человеку дел. За время пути он порастерял весь жирок и вновь вспомнил, что раньше слыл на все руки мастером, как и любой другой из его племени.
Однако спутники не слишком нуждались в услугах. Дом себе — себе, не Миллогу! — они создали одной лишь песней, заставив деревья склониться и переплести ветви так, что получилось удобное жилище. Ручеек послушно изменил русло, трава вскурчавилась настоящим ковром, а соседний перелесок внезапно превратился в фруктовый сад, где зрели небывалые, невиданные плоды... Пес тоскливо смотрел на них, подвывая, но не ел, даже когда давали, предпочитая мясо.
Миллог на задавал вопросов. Он просто ждал.
— Так дальше продолжаться не может. Его безумие погубит всю страну!
— Э... ну... так, значит, верно, я говорю... ага? Того, этого, ну, мешкать нельзя, вот ведь!
— Да, Брего. Мешкать нельзя. Пока сила на нашей стороне... Люди недовольны. Мало кому из нобилей по нраву то, что устье Исены отошло этим морским разбойникам.
— И, это, того, стрелки-то эти...
— Да, очень удачно, что эти предатели сгинули. Панцирники и лучники нам теперь не помеха. Сколько у тебя людей, Третий Маршал?
— Ну, да, вот, того, сотни четыре, значит, здесь...
— Понял, понял, понял! И у меня пятнадцать десятков. И у Фреки самое меньшее триста. С преизлихом хватит. Безумца — в железа! Король пал, да здравствует король! Король Брего!
— А... ну... хм...
— Никого больше из рода Эорлингов мы не имеем.
— А как же его дети?
— Дети? Слишком мягкосердечен ты, Сеорл! О двух детях думаешь, а о тысячах позабыл? Что будет, если мы не заключим мир на Западе? Сколько тогда детей в живых останется?..
Олмер Великий, Король-без-Королевства, играючи собрал вокруг себя почти всех морских танов. Флот уходил на юг, уходил по слезной мольбе тхеремских послов. Последние остатки харадских ратей откатывались на север, не в силах противостоять вторжению Хенны. Флот ушел, скрылся куда-то и Олмер, а Фолко, Торин и Малыш все еще оставались в крепости. Примыкать к рати Короля-без-Королевства? Нет, хватит. Отныне они сражаются только за свои знамена. Вести с юга шли одна тревожней другой, и хоббит, очень осторожно прибегая к помощи принца Форве, постоянно наблюдал за неуклонно продвигающимся на север Адамантом. Он перемещался — и вместе с ним ползли к Умбару рати харадримов и Хенны.
— Надо на что-то решаться, — мрачно проговорил Форве. — Иначе Олмер и впрямь опередит нас. У нас нет войска, а в одиночку, я чувствую, нам Хенну не одолеть. Скорее уж это сделает Олмер. Он ведь сейчас наверняка поднимает мордорских орков... Я отправил весть на Воды Пробуждения, но пока еще оттуда приспеет помощь...
Говорили в большой полутемной комнате, снятой Фолко и гномами наверху добропорядочного трактира.
— На них рассчитывать нельзя, — мрачно обронил Торин. — Только на самих себя.
— Сколько нас? Ты, я да Фолко? Рагнур, эльфы, таны? Десяток, не больше, — покачал головой Малыш.
— Мечи можно купить, — подал голос кхандец.
— Купить? — удивился Амрод.
— Рагнур прав, — заметил Вингетор. — Мечи можно купить... С Олмером нам не по пути — значит, надо собирать собственное воинство. Но много ли значат наши дружины? Многие, я знаю, порывались уйти со Злым Стрелком...
— Сколько нужно золота, чтобы ваши молодцы согласились сражаться? — отрывисто спросил Форве. Хоббиту показалось, что в голосе эльфийского принца звучало тщательно скрытое презрение.
— Немало, — криво усмехнулся Вингетор. — Пойми, почтенный эльф, — дружинник сражается за тана до тех пор, пока тан щедр и успешлив. Если же он неудачник, не умеет добыть золота для своих людей, он быстро теряет силу. За таким в бой не пойдут, а при первой возможности разорвут ряд и принесут клятву другому тану. В этом нет бесчестья, в этом — жизнь.
— Есть ли в Умбаре место, где могли бы оценить эту вещь? — Форве решительно потянул со лба обруч, в котором светился драгоценный зеленоватый камень.
Все так и ахнули. Эльфы — спутники принца дружно, как по команде, вскочили на ноги.
— Светлейший принц!..
— Раз надо, значит, надо, — отрубил Форве. — Так что, почтенные таны, что вы мне ответите? Есть ли в Умбаре место, где за эту вещь можно получить достаточно золота?
Воцарилось мертвое молчание.
— Мы тоже тряхнем казной, — упрямо нагибая голову, произнес Вингетор. — Не думай, почтенный эльф, что тут один ты озабочен судьбой Средиземья!
Форве решительно бросил обруч на стол. Фолко чувствовал, как щеки заливает горячая краска стыда, — но что он мог отдать? Перстень, подарок принца? Или... неужто ж клинок Отрины?! Хоббит скорее расстался бы с собственной жизнью, чем с этим оружием, но...
Торин что-то проворчал и тоже потянулся было к суме, однако Форве остановил его:
