Галактион отмахнулся было, но Нина потянула его за руку, заставила сесть рядом. Намазала царапину снадобьем, а порошок убрала обратно, раз кровь уже свернулась. Посмотрела в корзинку, замерев от мелькнувшей мысли.
– Где ты так поцарапался?
– Да я сбрую надевал на Зефира, а он… – парень с воодушевлением начал рассказывать.
Но Нина не слышала его. Аптекарша склонилась над корзинкой, вдохнула знакомый запах. Раздумье ее длилось недолго. Поняв, что ей надо делать дальше, Нина упаковала снадобья поплотнее, обвязала корзинку платком, поднялась. Галактион уже закончил свой рассказ, молча наблюдал за ней.
– Пойду я, Галактион. Выведи меня отсюда, сделай милость.
– Я с тобой пойду. – Он упрямо сложил на груди руки.
– Не надо со мной. Мне к Гидисмани надобно. Что-то нет у меня сил совсем, а у него… хороший отвар есть из зизифуса, что сил придает. Выпью его и пойду к Гликерии. Не беспокойся за меня.
Галактион нахмурился, но вывел Нину через неприметную дверь. Аптекарша благодарно кивнула парню и, закрывая лицо мафорием, споро направилась к Мезе.
Он постоял, глядя ей вслед. Снял с крюка чей-то черный, провонявший конским потом и сыростью плащ, набросил на себя, натянул край плаща на голову.
Дождавшись, пока Нина свернет за угол, бросил виноватый взгляд вглубь конюшен, закрыл за собой дверь и направился по улице вслед за аптекаршей, держась в тени.
Порошок для ран
Вымытый в чистой воде белый каламин размером с нуммис измельчить в порошок, смешать с половиной меры чистой белой глины. Прокалить на сильном огне под молитву Богородице. Высушенный корень акоруса растереть в порошок, чтобы получилась одна мера. Четверть меры сухих крапивных листьев и четверть меры высушенных в тени лепестков красной розы тоже растереть до порошка. Добавить порошок из листьев дербенника. Все смешать с прокаленной глиной и каламином. Сохранять в сухом горшке, перетряхивать часто. Ежели слипается в ком – прокалить на несильном огне до сухости.
В просторной аптеке Гидисмани пахло ароматными травами, дорогими маслами да хорошим вином. Резная скамья с шелковыми подушками ждала посетителей. Высокие аптекарские столы разделяли аптеку на секции. На одном стояли склянки с маслами и горшки с мазями и пастами. На другом – травяные настойки в изящных кувшинах. За третьим столом вихрастый подмастерье раскладывал по шелковым мешочкам душистые травы.
На мелодичный звук подвешенных на двери медных пластинок подмастерье вышел из-за стола, поклонился, предложил Нине присесть.
Нина попросила позвать хозяина. Парень замешкался, ушел вглубь помещения. Выйдя, сообщил, что хозяина придется подождать. Встал опять к столу с травами, продолжил работу, изредка бросая на Нину быстрые взгляды.
Ждать пришлось долго. Нина уже вся измаялась. Наконец в аптеку выскочила растрепанная служанка с раскрасневшимися щеками. Что-то поспешно спрятала за пояс, заправила волосы под платок, не поднимая глаз, подхватила суму и выбежала из аптеки.
Через минуту, выпятив живот и приглаживая умащенную бороду, Гидисмани вплыл в зал аптеки. Увидев Нину, смутился, кашлянул, сердито глянул на подмастерья.
Нина поднялась, склонила голову.
– Доброго тебе дня, почтенный Лука.
– И тебе доброго дня, Нина. Ты зачем ко мне пожаловала? – важно, но с толикой удивления произнес Гидисмани. И правда, Нина в его аптеку не заходила прежде.
– За советом, Лука. Хотела поговорить с тобой, да только разговор у меня тайный, – она бросила взгляд на подмастерья.
У парня на лице отразилось разочарование. О негласном противостоянии Нины-аптекарши и его хозяина знали все. И подмастерье уже предвкушал, как он будет рассказывать другим слугам о визите Нины да о том, что пришла она за помощью к его хозяину. Понятное дело, разве может женщина аптекарем быть? И как ей только гильдия позволила? А может, она аптеку ему продать решила? Гидисмани давно хотел аптеку Нины Кориари перекупить, об этом тоже всем было известно.
Но мечты подмастерья посплетничать разбились о грозный взгляд хозяина. Парень положил медный совочек в мешок с травяной смесью и понуро вышел.
Лука уселся на широкую скамью с низкой резной спинкой. Важно кивнул Нине, приглашая говорить. Но взгляд его был настороженный.
– Позволь спросить тебя, почтенный, не для воинской ли школы в горах ты заказывал у меня порошок, что раны лечит?
