Василий рассказал то, что Нина уже знала от Салиха. Напоследок бесстрастно произнес:
– Калокир приютил мою несчастную мать. И за это поплатился, ибо дворец никогда не отпускает тех, кто ему однажды принадлежал. И Калокир был вынужден стать нашим шпионом, чтобы женщину, родившую бастарда от императора, оставили в его доме. – Он помолчал. – Я и сам об этом узнал не так давно.
Императрица вздохнула, протянув руку, коснулась шелкового рукава Василия. Он молча кивнул, принимая ее сдержанное сочувствие.
Великий паракимомен поднялся, низко склонился перед василиссой и положил на резной столик рядом с ее ложем ларец с кольцом и потрепанный свиток пергамента. Затем с поклоном удалился.
Нина выглянула из-за ширмы, уставилась на пергамент. Императрица велела ей прочитать письмо отца вслух. Нина подсела к высокому бронзовому светильнику и дрожащими руками развернула шершавый, пахнущий кожей и чернилами свиток.
* * *Посылаю тебе, Нина, мое благословение и молю Бога, чтобы он защитил тебя от бед и несчастий. Не знаю, попадет ли это письмо в твои руки, уповаю в этом на Господа. Я виноват перед тобой и Анастасом, но не смел всего рассказать, чтобы не навести имперское око на вас. А сейчас, когда сменился император, когда, как говорят, сын Доры приобрел большую власть, я могу поведать тебе правду.
Велика Ромейская империя. Хороши у нее фемы[61]и города, хороши дворцы и соборы, хороши тагмы[62]и схолы[63], хороши корабли военные и торговые. А еще хороши у великой империи шпионы. И мне пришлось стать ее шпионом тоже.
Кто-то донес, что бывшая рабыня Дора, мать императорского бастарда Василия, нашла приют в моем доме. Прознали также, что помогал я порой купцам секретно провезти в столицу товары, чтобы коммеркий[64]не платить. И с тех пор мне приходилось служить империи тайно. Привозить деньги и товары для подкупа приближенных султана и наместников. Приходилось укрывать в караване тех, кто был нужен империи. Приходилось беседовать, врать и выпытывать, подпаивая собеседников. За это мне платила империя. А главное – у нас не отбирали Дору, которая вошла в мое сердце, которая заменила тебе мать.
После смерти твоей матушки растить одному непокорную и шуструю дочь было мне нелегко. Караванщику, как ты знаешь, часто приходится надолго покидать город. Сама судьба послала мне несчастную освобожденную из рабства женщину, которая родила ребенка от того, чье имя боялась произнести вслух. Ребенка оставили во дворце, а мать освободили от рабской доли и выгнали. Я наткнулся на нее, рыдающую, на площади, пожалел, взял в свой дом нянюшкой.
