Уже на начальной стадии расследования было заявлено, что в отчете о массовом убийстве не будет сделано каких-либо далеко идущих выводов. «Мы занимаемся только фактами, – говорил один из руководителей следственной группы Кикбуш, – и мы постараемся не делать каких-либо заявлений. Мы предоставим общественности факты, и каждый сможет сделать собственные выводы».
Члены семей погибших и представители СМИ с недоумением восприняли его слова.
Конечно, специалисты, расследовавшие убийство, сделали определенные выводы. Кикбуш имел в виду то, что они будут избегать публичного обсуждения этих причин и любых высказываний на эту тему. Обычно расследование убийства происходит следующим образом: полицейские занимаются следствием, прокуроры выдвигают обвинение в суде перед присяжными. Но в случае массового убийства в «Колумбайн» посадить на скамью подсудимых, кроме людей, которые продали преступникам оружие, было некого.
Шериф Стоун продолжал развивать перед представителями СМИ идеи существования обширного заговора, что очень не нравилось следствию, которое уже практически похоронило эту версию. Несколько раз в неделю представитель властей округа Джеффко публично опровергал то или иное утверждение, сделанное шерифом. Периодически приходилось исправлять довольно серьезные ошибки и ляпы, которые позволял себе шериф. Нет, следствие не планирует никаких арестов, полиция не блокировала убийц, которые пытались прорваться из здания школы, все описания шерифом видео с камер наблюдения в столовой являются полнейшей выдумкой, так как этот материал еще не успели проанализировать. Власти уже не обращали внимания на неточности и неправильные оценки, публично сделанные шерифом Стоуном, как, например, когда он начал без нужды цитировать дневник Эрика или утверждал, что убийцы планировали после массового убийства захватить самолет. Шериф очень скоро стал объектом насмешек, несмотря на то что формально являлся одним из людей, которые по долгу службы должны не допускать опрометчивых и необдуманных заявлений.
Сотрудники аппарата шерифа умоляли его больше не высказываться публично. Однако что могло бы получиться в этом случае? Почему подчиненные в состоянии делать заявления, когда их просят об этом СМИ, а их руководитель молчит, словно в рот воды набрал? Такая ситуация выглядела бы крайне странно. Было принято негласное решение о том, что если шериф Стоун воздержится от комментариев, то и его коллеги сделают так же (несмотря на это, ряд сотрудников продолжили общаться с местной газетой Rocky). После этого на протяжении пяти месяцев, до сентября, когда Кейт Баттан неожиданно дала интервью, следствие не делало практически никаких заявлений. Любую, даже самую минимальную информацию СМИ приходилось буквально выбивать. Таким образом, через девять дней после массового убийства власти Джеффко и представители следствия перестали информировать общественность.
Интерес СМИ к трагедии в «Колумбайн» быстро исчез. Над Оклахомой пронеслось несколько сильных торнадо, и репортеры в одночасье покинули Литтлтон. В течение нескольких лет информация о массовом убийстве эпизодически появлялась в прессе, но ничего особо нового не всплывало.
Эрику необходима помощь профессионалов. К такому выводу пришел его отец через восемь часов после ареста сына. Уэйн сдул пыль с блокнота, к которому не прикасался девять месяцев, и исписал сразу несколько страниц. «Сходить на прием к психологу. Понять, что происходит. Найти способ лечения». Уэйн выписал названия и телефонные номера нескольких учреждений и через буллиты добавил следующее: лайф-коучинг, управление гневом, профессиональный психоаналитик, центр психического здоровья, отдел профессиональной ориентации в школе, центр предотвращения преступлений, служба по работе с подростками и их родителями. Уэйн привел выжимки из разговоров с адвокатами. Он написал фразу «условное освобождение на поруки» и обвел ее, после чего добавил: «Использовать любые возможности для изменения привычек и характера ребенка. Отвлечение и разнообразие».
Уэйн выяснил почасовые ставки шести психоаналитиков. Врачи просили от 100 до 150 долларов в час. Уэйн остановился на кандидатуре доктора Кевина Альберта и записался на прием 16 февраля.
