Обыск, о, пардон, осмотр вещей русских, проживавших в гостинице, ничего не дал. Кроме разве…
Но здесь Астремадурас немного отвлекся от записей блокнота, чтобы лично высказать благодарность за содействие. Без просьбы такого уважаемого человека, просьбы, заставившей начальника полиции приложить все силы, чтобы уговорить сеньора управляющего допустить детективов к вещам в номерах постояльцев «Эль Греко» и дать возможность покопаться… Влиятельное Лицо отбросило благодарность небрежным движением пальцев навстречу словам: дескать, чего уж там, какие пустяки.
Полицейский вернулся к рассказу. Осмотр ничего не дал.
— Это у меня озаглавлено как официальное расследование. — Астремадурас потряс блокнотом, казавшимся в его руках мышонком в лапах тигра, затем убрал его в карман. — Есть еще неофициальная часть. И если сеньор позволит…
Сеньор позволил, нетерпеливо вздернув узкий подбородок.
— Пограничник Густаво Сикейрос — двоюродный брат детектива Кастилио по матери. Он несет службу на панамо-колумбийской границе. Кастилио связался с ним вчера по телефону. И тот ничего не смог ему сказать. Но пообещал позвонить, как только что-то выяснит. И позвонил сегодня утром. А до этого Густаво Сикейрос переговорил с мужем своей подруги, колумбийским пограничником Армандо Фернандесом. Они, пограничники, тесно общаются друг с другом, часто бывают друг у друга в гостях.
Астремадурас не заглядывал в блокнотные записи, называл имена и факты по памяти. Он выучил их, чтобы произвести благоприятное впечатление на человека, что сидел сейчас перед ним.
— Армандо рассказал, что с некоторого времени происходит нечто непонятное на прибрежной территории, за которую отвечает их застава. В районе, где расположена база одного из военизированных формирований… Ну, тех, что полно в этой неуправляемой Колумбии. Формирование, подчиняющееся лично дону Эскобаре де ла Квантьос эс Муарде, более известному как Падре, предводителю Медельинского Картеля…
Астремадурас покосился на Лицо — как оно отреагирует на имя другого не менее Влиятельного Лица. Первое Влиятельное Лицо не дрогнуло, лишь не стало утаивать своего нетерпения:
— Так что же происходит?
— Три дня назад, к примеру, — вздохнул Астремадурас, — из городка Текесси на заставу прибыла группа вооруженных лиц, снабженная всеми необходимыми бумагами и распоряжениями, заверенными на самом верху, — необходимыми для того, чтобы командир заставы, с бумагами ознакомившись, приказал всему личному составу оказывать группе любое содействие.
— Уважаемый Астремадурас, — мягко перебило Влиятельное Лицо, — я хочу сказать вам, как своему другу… ведь я могу считать вас своим другом?
Полицейский сказал: «Да, конечно», — смущенный и одновременно польщенный вопросом. Хотя понимал, что это не более чем фигура речи, настоящими друзьями им не быть никогда. Но можно ведь оказывать взаимные услуги. И того довольно.
— Хочу признаться, что сложилась крайне неприятная ситуация. Этот контракт, который мы должны были еще пять дней назад заключить с русским сеньором по имени Мигуил Сукнов, уже подписали в столице серьезные люди. И я обманываю их ожидания. А это очень влиятельные, очень важные люди. С другой стороны, я гарантировал нашим русским партнерам, что все пройдет самым наилучшим образом. Их я, получается, тоже подвожу. Крайне неприятная ситуация… Мне даже нечего им ответить на вопросы: «что случилось?», «как так могло получиться?», «почему?», «кто берет на себя ответственность?». Если я не могу ответить, я показываю некомпетентность, показываю, что не владею ситуацией. Для человека, занимающего мое положение… вы же понимаете, Астремадурас… нет ничего хуже.
(О, как захотелось полицейскому из двадцать седьмого участка оказать неоценимую услугу этому несчастному Влиятельному Лицу, самому, в одиночку, вывести его из затруднительного положения и — о Господи, помоги мне! — в награду обзавестись высокопоставленным покровителем. Ведь как трудно пробивать дорогу наверх без протянутой сверху руки.)
