Об Ингре ничего слышно не было. Одна за другой летающие лодки, оставленные выслеживать Ингру, возвращались и докладывали о том, что беглец бесследно исчез. Бесспорно было то, что у него имелись сторонники в городе, поскольку он принадлежал, старинной и могущественной семье и занимал высокое положение. Но тем не менее мы не заметили ничего, что бы встревожило нас. Однако мы не сомневались, что наш враг просто ждал и планировал свою месть.
Мысль о нем стала буквально навязчивой идеей, и порой я едва мог уснуть из-за нее. Ужасно было думать и о том, что мы здесь, в этом отдаленном мире, среди созданий, которые почти ничего не знали ни о нас, ни о нашей жизни. Они смотрели на нас с уважением из любопытства и потому, что нам покровительствовала Алия. Но я не мог избавиться от страха, что новизна романтических отношений между царицей и Эдмундом, прекратит очаровывать воображение общественности, и тогда общество может откачнуться от нас. Но всякий раз, когда я начинал обсуждать эти темы с Эдмундом, он говорил, что мои страхи лишь воображаемые.
ДЖЕК, ВЕСЬМА ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ, с неустойчивой психикой, быстро заскучал от роскошной жизни в сверкающей столице. Он не мог не думать о будущем. А вот Генри не осмеливался поделиться своими мыслями. Но судя по всему, его мысли о будущем были еще более мрачными. Если бы он знал о моих сомнениях, то он, наверное, свел бы меня с ума. Генри держал нас в напряжении, потому как мы не знали, что он выкинет, ныл, чтобы его отвезли назад на Землю, пока Эдмунд не накинулся на него с такой яростью, что после этого он не рискнул даже заикнуться об этом.
Тем временем было просто восхитительно наслаждаться комфортом, которым окружила нас Алия, которая с удовольствием демонстрировала нам чудеса своей столицы. До этого мы видели только большую тронную палату, зал правосудия, и несколько комнат во дворце. Теперь же Алия провела нас по всем залам и комнатам, более роскошным, чем я мог себе вообразить. Золотые украшения говорили о невероятном богатстве, а качество украшений и их форма было просто удивительными. А вот Генри ничего кроме золота и драгоценностей не интересовало. Его алчность разгоралась буквально на глазах, а это, признаться, была основная неприятная черта его характера.
– Какое место для Писарро[2]! – воскликнул он.
– Да, – согласился Эдмонд. – Но тут, местного Атагуальпы[3]. Не стоит заглядываться на это богатство.
– Но вы, кажется, почти стали совладельцем всех этих богатств, – со смехом вставил Джек.
Эдмунд покраснел, но не ответил.
– Тебе, Джек, должно быть стыдно, – вмешался я. – Разве ты не помнишь, что, несмотря на то что Алия не знает наш язык, она отлично может читать наши мысли.
– Согласен, – протянул Джек. – Честное слово, я чувствую себя очень неудобно в мире, где разум человека словно голый. А ведь только что мне так хотелось поцеловать одну из этих роскошных девиц, которая показывала мне эти чудесные безделушки из золота и камней. А ведь я даже не догадывался о том, почему она метнулась от меня, словно ужаленная, а ее приветливую улыбку сменил злобный взгляд. Словно вылила на меня ведро ледяной воды.
После этого случая мы стали более осмотрительными в своих комментариях и попытались вести себя более осмотрительно.
НАВЕРНОЕ, МНЕ ПРИДЕТСЯ написать книгу, чтобы рассказать вам о всех удивительных вещах, которые нам продемонстрировали в городе Алии. Царица сама показала дворец, и город… по нему мы тоже совершили большой тур.
Улицы столицы были извилистыми, словно коровьи тропы, забитые людьми. Тут были великолепные магазины, заполненные всевозможными диковинами. И граничили с тысячами удивительных построек, блестевшими словно рай Джека Фроста[4] на Рождество. А в то время над головой у нас, словно воздушные суда и самолеты, скользили словно венецианские гондолы.
Алия привела нас в огромную библиотеку, где мы увидели печатные книги. Я пытался понять язык, на котором они написаны, но ничего не вышло. Но ничего не сравнится с визитом, который мы нанесли в своего рода храм, где нас ожидало самое удивительное зрелище из всего, что мы увидели на Венере.
– Нам предстоит встреча с верховным жрецом, – перефразировал Эдмунд слова Алии. Но оказавшись в этом здании – храме – мы были потрясены, и с каждым разом, как я думал об этом много позже, воспоминания накатывали на меня с новой силой. Слова Эдмунда достаточно точно описывал то, что мы увидели. Верховный жрец был кем-то вроде пифии, только мужского пола. Его мрачные покои располагались посреди храма, странно освещенного огромными, уныло-красными электрическими шарами. Это, очевидно, была святыня для людей Венеры, аналогичная дельфийскому оракулу на Земле.
