– Это в худшем варианте, хотя и он для нас приемлем. В мутной воде очень хорошо рыбу ловить. Если война начнется, то можно будет в открытую поддержать бар-авлеев и ввести войска. Разобщенные имперцы будут усердно резать друг друга и не окажут сопротивления. Но лучше как-то бескровно все обстряпать. Как мы все знаем, у Сарпия нет прямых наследников, бастардов тоже нет. Император уже с этим смирился, его окружение по-любому сцепится, как только он сляжет. В этой дворцовой заварушке нам надо усадить на трон Морану.
– В твоем плане я вижу три слабых места – задумчиво произнесла Эллениэль, – во первых, Сарпий пока жив-здоров, во-вторых, даже я не могу увидеть, кто займет трон, и в третьих, нет гарантий, что после коронации Морана не пошлет нас в гырову задницу гыкаков сношать.
– Первое вообще не проблема, фаворитка подсыпет щепотку радужного кровопивца в вино и император тихо загнется через несколько дней от внутреннего кровотечения. Камешек редкий, к тому же не ядовит в традиционном понимании этого слова, ну или маленький дворцовый переворот. Что до второго, то при наличии достаточного количества бармалеев в окрестностях дворца, на трон сядет Морана или тот, на кого она укажет. Что до третьего, то кусающая кормящую руку собака долго не живет и Морана это понимает. Венец мученицы ей не нужен.
– Это может сработать – усмехнулся Вас.
– Но вариант со вторжением тоже исключать не будем – подытожила Валесия.
– Это вы придумали?
– Может начаться война, брат пойдет против брата, сын против отца, прольются реки крови!
– Да, мои руки тоже не чисты, но я хотя бы билась с врагами, билась честно, а сейчас пострадают невинные!
– А если не получится, если ее не примут?
Кельвирея почувствовала, как что-то ткнулось в ее ноги.
– Рви связь, кха… ненормальная, пока всех… кха… не поубивала! – прохрипел Архахаар, выплевывая сгустки крови – не… кха… не могу… кха… сдержать!
Связь разорвалась, дворцовую башню окутала зловещая тишина.
– Успел – выдохнул Архахаар, сворачиваясь комочком в луже крови. Кельвирея оглядела комнату, увидела кровавый след, тянувшийся от лестницы, и пришло осознание того, что она чуть было, не совершила. Архахаар бежал вверх по лестнице, вытирая кровящий нос, с каждым шагом кровотечение усиливалось, но он продолжал бежать. От страшного напряжения из глаз выступили кровавые слезы, и муж пробирался, словно слепой, держась одной рукой за стену. Потом отказали ноги, он полз, ломая ногти о камень ступеней.
– Что я наделала… – прошептала Кельвирея, опускаясь на пол. Она положила голову Архахаара себе на колени и завыла. Завыла громко и страшно, как смертельно раненный зверь. Кельвирея лишь слабо вздрогнула, когда, спустя вечность, пошатываясь, вошел Нагаль.
– Четыре тысячи лет я не знал что такое головная боль. Что вы здесь сотворили?
– Я – дура, а Ар всех спас – всхлипнула бывшая воительница.
– Весь дворец без сознания, умертвия оглушены. Не знаю, что вы сделали или хотели сделать, но твоему мужу нужна помощь.
– Ты ничем не сможешь помочь, Ара никто не может исцелить, даже эльфы – выкрикнула Кельвирея, и тихо добавила, – ступай, помоги Эль и целителям. Я останусь с ним.
Проснувшиеся на рассвете жители увидели, что королевский дворец был оцеплен стражами порядка и магами, а на крыше в открытую стояли эльфийские лучники. По городу поползли слухи. За стенами дворца, подобно деловитым муравьям сновали умертвия, поднося пребывавших без сознания людей к целителям. Умертвия затащили в башню небольшую кровать и переложили на нее Архахаара. Ближе к полудню в башню смогли подняться остальные члены совета.
– Нагаль ничего толком сказать не может, кроме того, что ты дура – заявила Валесия, опираясь на плечо Гаса.
– Да, он прав, я дура, дура, дура! – прокричала Кельвирея, заливаясь слезами.
– Заткнись и пей – произнесла Эллениэль, сунув ей под нос бутылочку эльфийского дурмана и сопроводив свои слова полновесной оплеухой – и нечего на меня так смотреть, моя пациентка, как хочу, так и лечу!
Когда дурман подействовал, Кельвирея смиренно опустила голову:
– Простите меня – прошептала девушка – простите, если сможете.
– Да что произошло-то?
– Я всех чуть не убила. То, что произошло во дворце… это моя вина. Вы спали, просто спали, а я… я так испугалась войны, что пошла разговаривать с драконами. Здесь. А вы спали. Ар вас спас, а теперь… лежит, я не знаю что с ним, его разум не отзывается. Что я наделала! – прошептала Кельвирея засыпая.
– Проспит, наверное, до следующей полуночи – вздохнула Эллениэль – Арея, взглядом во мне дырку не прожжешь, силенок не хватит, хочешь что-то сказать – говори.
– Полная бутылочка дурмана. Ты, ты ее убила!
– Забыла, что Кель не человек? Она нас всех вместе взятых перепьет и не опьянеет. Ар по две бутылки за раз выпивал, когда ты в куколки играла!
