Дойдя до края небольшого аула с ветхими домами, отряд замечает, как по прямой дороге убегают несколько женщин и около дюжины детей. Дети бегут в чём мать родила, и все они плачут, в то же время женщины подталкивают их сзади, чтобы те шевелились быстрей. У каждой на руках по паре маленьких детей.
Раздаётся очередь выстрелов в воздух, и небольшая кучка мирных жителей замирает. Отряд устремляется прямо на них.
– Командир, какого хрена? Это же девушки и дети! Ты хоть одного мужика-то видел? Ты отдаёшь себе отчёт, что ты делаешь?
– Закрой свой рот, солдат, и следуй моим приказам!
Пять девушек не старше тридцати лет отдали своих и не своих грудничков детям постарше, а сами встали стеной между солдатами, крича и умоляя что-то на своём языке.
– Солдаты, слушать мой приказ внимательно! Нас послали выполнить приказ государственной важности, и мы выполним его, чего бы нам это ни стоило. Итак, не оставлять никого в живых! Неподчинение приказу – смертный приговор! – он передёргивает затвор на автомате, ожидая, что солдаты последуют его примеру.
После этих слов у Фёдора замирает сердце, собственно, как и у всех солдат. У каждого начинает трясти руки – момент принятия или отказа – два исхода. Первый, при котором тебя убьют, либо второй – стать героем, но какой ценой? Герой без души – вряд ли эту историю кто-нибудь услышит, она уйдёт с ними в могилу.
Лишь у Фёдора, одного из самых молодых солдат, появляется в голове третий вариант: «а что если расстрелять своих товарищей, затем прострелить себе бедро и ползти в лагерь, объясняя штабу, что они встретили серьёзное сопротивление?»
Много ли тех людей, что готовы отдать свою жизнь за чужую? Убив своих товарищей, он так же оставит свою душу в этих местах. Жертвовать собой физически или ментально – сложный вопрос, который можно обсудить вечером за рюмкой водочки. Пожалуй, самым важным вопросом является то, за чью жизнь нужно отдать свою. Поэтому выбора как такого нет: вряд ли он планировал умирать сегодня вчерашним вечером.
Один за другим солдаты передёргивают затворы и наставляют стволы на мирных жителей: никто не жаждет начинать, каждый ждёт, что кто-то сделает это первым. Молодые девушки уже стоят на коленях и рыдают, выпрашивая помилования. Несколько секунд – и первая пуля от командира входит в голову мамочки этих детишек. Затем он кричит: «Огонь!» – и все солдаты нажимают на спусковой крючок, со слезами на глазах устраивая танец снарядов. Секунд двадцать и наступает полная тишина. Концерт окончен…
С опущенной головой солдаты возвращаются в лагерь. На сегодняшний день враг ликвидирован. Никто не говорит, так как каждый отвлечён на свои мысли, но отправила их в свои головы одно происшествие. Командир прервал тишину и сообщал своим товарищам, что не стоит никому рассказывать, что произошло этим днём.
– Для вашего же блага будет лучше, если закопанные тела останутся в земле, и никто о них не узнаёт. Иногда близких людей (а вы не сомневайтесь, в этот день вы стали намного ближе друг другу, чем с кем-либо), так вот, близких людей связывают совместные воспоминания, секреты и тайны. Сегодня вас связала одна страшная тайна, которую стоит забыть, и будет лучше для вас, если вы унесёте её в могилу, – как вдруг он командным тоном буквально проревел:
– Отряд, на месте стоять!
Послышался щелчок, и одного из солдат разрывает на части, а осколки принимают в свои объятия тех, до кого им удаётся добраться.
– А ты молодец, Федя. Федя, Федя, – можно было бы услышать слова снаряда.
И только потому, что Фёдор шёл первым и уже находился на пригорке, осколкам удалось погладить лишь его коленки. Крики и шок наполнили горную местность. Кому-то оторвало ногу, а кто-то остался на месте с осколком в голове. Но были и те счастливчики, которых растяжка не достала. Те, что стояли за спинами своих товарищей. Благодаря целым товарищам, им удалось добраться до лагеря, где их мгновенно отправили в госпиталь.
Операция у Феди заняла около тридцати минут; осколки из двух колен удалось удачно вытащить. Ещё четверым товарищам так же провели удачные операции. Пять человек не вернулось с этого задания, и как потом рассуждали остальные, наверное, это был удачный вариант. А те ребята, что остались целы, отправились заглушить свою боль спиртом, чтобы постараться забыть о том, что произошло этим ранним утром. Забегая вперёд, хочу сказать, что ни у одного это не выйдет.
– Доктор, у вас нет желания рассказать мне, почему мои колени синие? Из-за чего у меня невыносимая боль, да и к тому же я не могу пошевелить пальцами ног? Вы ведь сами говорили, что осколки извлечены успешно, и я быстро пойду на поправку, – очень обеспокоенно рассказывал Фёдор доктору.
– Я бы хотел попросить вас не нервничать, это сейчас излишне. По всей видимости, при удалении осколков из ваших колен, раны были некачественно обработаны, вследствие чего в них попали анаэробные бактерии с довольно небольшим инкубационным периодом, которых практически невозможно распознать заблаговременно.
– И что вы хотите этим сказать?
