Дождь лупил, бил, гнал капли по окну, и у любого другого человека вызывал бы апатию, но Александра, глядя на природное безобразие, напротив чувствовала себя комфортно. Бит ливня, мелодией этот звук у Ивана язык не поворачивался назвать, помогал ей сосредоточиться и словно внушал спокойствие, хотя самого Ваню погода нервировала. Он остался у Пули, подруга не возражала. Честно призналась, с ним работать легче. Только работать ему не давала. Сама сидела, обложившись листами и поминутно меняла цвета, а его попросила сначала сбегать в магазин, тогда дождь лишь накрапывал, затем накрыть стол. Без пирожных ей думалось сложнее, и пускай Ваня понимал, что это уловка, уж слишком Саша любила сладкое, всё равно сделал так, как она просила. Ему несложно, а ей хорошо. К тому же видеть подругу довольной было гораздо приятнее.
Тому, как споро шла работа детектива, свидетелем был не только Бриз, но и ночь. Она уже давно обнимала город, а Саша всё также сидела над листами.
— Тебе что-то неясно? — рискнул спросить Иван, когда посуда заблестела чистотой. Вся, а не только тарелки, в которых они ужинали.
— Мне непонятна роль младшей дочери Фурских, Ольги, в чьём номере убили Зотову и есть вопрос к самому Нулевому. — Оторвала взгляд от бумаг, и он увидел, как сильно её измотали азарт и бессонная ночь. Присел рядом. — Пуль?
Она зевнула и вернулась к записям.
— Саш? Может, тебе отдохнуть? Нет смысла гробить себя. Ты ничего путного не сделаешь, если будешь клевать носом при поимке Фурского.
— Не буду. Завтра их всех поймаю, а потом уже высплюсь.
— Завтра?! Я думал, ты просто раскладываешь всё по полочкам и делаешь какие-то личные заметки.
— Одна из заметок касается парня Зотовой и инцидента с её отцом.
— Вряд ли это важно.
— Другая о больнице, в которой лежала Зотова. Я до сих пор не знаю, почему женщина там лежала.
— Нильские в курсе, но это не так важно. Убили её не из-за личных мотивов, а потому, что та стала лотом.
Александра вновь обратила внимание на друга:
— Ты уверен, что она стала лотом?
— Что ты имеешь ввиду?
Саша отложила бумаги, поднялась, прошла к окну. Дождь перестал, но его следы отчётливо виднелись на стекле.
— Зотова жила в другом номере, у Ольги оказалась случайно. Или не случайно, этого мы не знаем. Но в любом случае, мне неясно, как об этом нюансе узнала Агнецкая? Есть предположения?
— Думаешь, Зотову убили по ошибке? Целью была Ольга?
— Не исключено. И если так, то Игра ещё не закончена. Как я поняла из правил: Агнецкой необходимо убрать правильный лот, иначе она здорово теряет, а Ирма не из тех, кто станет бросаться деньгами.
— Ты права. Значит, быть ещё одной жертве? Или мы уже опоздали?
— Надеюсь, что нет. Для убийства вне «Жар-птицы» нужна подготовка. Сомневаюсь в том, что Агнецкая решится на риск. Сама по себе она человек весьма продуманный и будет действовать наверняка. Возможно, убийство произошло вчера, и я попросту трачу время, но интуитивно чувствую, Ирма в игре.
— Я верю твоей интуиции, — честно сказал Иван.
— Ещё бы, — ухмыльнулась она, в секунду став той самой Пулей, какой уезжала в отпуск. Какой была всегда. Бриз улыбнулся.
— Что смешного?
— Ничего. Мне нравится наша пара, — и сразу поправился. — Я имею ввиду то, что мы напарники!
— Тогда тебе наверно скучно ничего не делать, пробей информацию.
Он не стал напоминать, из-за кого ничего не делал, спросил:
— О ком конкретно?
— Об Агнецкой и о Пятом. Подожди, — обратилась к записям, — о Кузнецове Ярославе Димидовиче. Если игра продолжается, эти двое должны пересечься. Мы можем схватить их на месте.
— Зачем им встречаться?
— Вспомни правила. Вернее, обязанности игроков и ведущего, то есть Пятого.
— А я не запоминал их.
— Сейчас зачитаю, — Александра вытащила из листопада на полу нужный и зачитала. — Пункт 27. Пятый обязуется следить за чистотой повторной Игры и удалением всей информации. — Подняла руку в останавливающем жесте. — Среди многочисленных нарушений Игры здесь указывается не только сохранение какого-либо материала об участниках или ходе Игры, но также обсуждение с членами семьи и передача сведений в естественном или зашифрованном виде.
— Получается…
— Попытки шифровки были, Бриз, это первое. Давид Альбертович Манин нарушил всё, что только можно было, вспомним хоть о той же интрижке с участницей, и был убит. Но! Люди не меняются, он всегда был таким. Почему же Нулевой, крутой бизнесмен Фурский, мнящий себя богом, изначально взял такого игрока? Задумайся.
Иван сцепил пальцы в замок, нахмурился и выдал догадку:
— Их связывала не только Игра, но и что-то личное.
— Верно! И я уверена, если мы разгадаем эту связь, тогда сможем манипулировать Фурским.
— Так ты не побежишь прямо с утра, сломя голову, доказывать справедливость? — с надеждой уточнил Иван.
— Побегу. Но хочу подстраховаться.
Ваня скис.
— Завтра, Бриз, мы возьмём и его, и Светилова.
— Сомневаюсь.
