— То есть совсем попа, — констатировала Маша.
— Я оптимистка, — хмыкнула Алиса.
— Ты приехала к той, кто выдрал тебе клок волос, — заметила Маша.
— Я приехала к той, кто обещал помощь. А тот случай… ты была подростком. Я не держу обиды.
— Я не изменилась, и, если надо порву любого.
— Рвать не надо. Играй с детьми, развлекай. Старайся не светиться в городе с ними или без. В общем, живи, как прежде. Только не танцуй при них.
— Вы знаете? — удивилась девушка.
— Маша, моя жизнь не сахар. Конечно, я проверяю людей, с которыми когда-то сталкивалась, особенно если они мне приглянулись и могут понадобиться.
— Я думала, вы скажете особенно, если чувствую вину.
— Не я убила твоего дедушку, — отодвинула кружку.
— Не вы. Но место его расположения раскрыли вы.
— Я не знала, что за мной следят.
— И дедушку убили.
— Да. Но если бы я не приехала, его бы всё равно убили. Это случилось бы позднее и не исключено, что при тебе. Или даже вместе с тобой.
Маша замолчала.
— Прости. Мне жаль, что так вышло. Но ты жива, и это уже хорошо.
— Если бы я переехала к нему чуть раньше, то смогла бы спасти… — тихо произнесла Маша. — Я бы глотку всем перегрызла, но дедушку в обиду не дала.
— Ты бы стала трупом, — безжалостно заявила Алиса.
— Той ночью я шлялась с подружками, как всегда, а дедушку…
— Перестань. Спаси моих детей.
— Вы ставите меня под угрозу, — всхлипнула Маша.
— Нет. Нас ничто не связывает, кроме ненависти. Мы никогда не созванивались, не пересекались, кроме того дня. На похороны я приезжала в гриме и на электричке, так что волноваться не стоит. А что касается твоего обещания мне помочь, то о нём никому не известно.
— Но вы же рассказывали мужу, а он…
— Не рассказывала. Я дала тебе обещание и выполнила. И он бы всё равно не сдал. Даже случайно не проговорился. Он умел хранить секреты.
Маша округлила глаза.
— Почему вы говорите о нём в прошедшем времени?
— Догадайся, — печально улыбнулась журналистка. — Людям, что меня любят, не везёт.
— Тогда я рада, что мы друг друга ненавидим, — вздохнула девушка.
— Верно. Для всех мы враги. Поможешь?
— Ладно. — Маша вышла из кухни и вернулась с телефоном. — Скажите, чем их кормить, во что играть. Что они любят.
Внушительный список был составлен, туда вошло и второе одеяло для Миши, и любимые сыновьями яблоки, и морской бой, как самая увлекательная игра, и много чего ещё. Алиса достала из кармана куртки две маленькие гоночные машинки — прихватила с собой — и протянула Маше. Раньше было целых два набора, покупала для каждого, теперь остались лишь жёлто-чёрная, Миша называл её Пчелой и белая с наклеенным пауком. Митя сам приклеил. Маша взглянула на машинки и кивнула Алисе. Сафьялова обняла девушку и направилась к выходу. Но, взявшись за ручку, бросилась наверх, вбежала в комнату и поочерёдно принялась целовать мальчишек.
— Разбудите! — сердито прошептала Маша. — Как я их потом успокою?
Алиса погладила каждого по голове, прикусила губу и вышла, тихо затворив дверь. Оказавшись внизу, попросила ручку, бумагу — такое нашлось с трудом, Маша пользовалась в основном гаджетами — и стала писать письмо своим любимым человечкам, зная, они проснутся, и любитель записок, Митя прочтёт её слова, а потом они улыбнутся. Мама предлагала им поиграть в «Сокровища», конечно, они согласятся и будут с нетерпением ждать, когда она найдёт эти сокровища и вернётся уже с ними.
— В списке указаны носки с динозаврами, — отвлекла от грустных мыслей Маша. — Они в пакете?
Журналистка кивнула.
— Тогда уходите.
Алиса медлила.
— Мы справимся, — Маша крепко обняла журналистку. — Честно. Справимся.
Сафьялова вышла за дверь, обернулась:
— Надень что-нибудь поприличнее.
— Нет. Не дождётесь.
Машина ехала медленно, слёзы текли быстро, она их вытирала, но те всё равно бежали. В колонках звучал «Щенячий патруль», Алиса думала о Маше, о том, что у девушки тот ещё характер, и вряд ли она будет вести себя скромно даже при детях. Но несмотря на многие из её недостатков, в том числе клубные танцы гоу-гоу — Сафьяловой они совершенно не нравились — знала она и другое, самое важное: Маша была хорошей девушкой. Действительно хорошей.
Приехав домой под вновь начавшийся ливень, Алиса начала спешно уничтожать следы пребывания здесь сыновей. Она понимала: если её найдут, начнутся поиски. Обнаружив детские вещи, посыпятся вопросы. Ей не поверят, что ночник-сова или мягкий Райдер здесь просто так. Раз они лежат дома, пусть и спрятанные, значит дети вернутся. Поэтому Алиса безжалостно избавлялась от дорогих сердцу предметов и любых напоминаний о мальчишках. Возможно, она перебарщивала со страховкой, даже, наверное, но Алиса слишком боялась лишиться детей.
Только когда багажник выплюнул последний мешок в мусорный контейнер, Сафьялова дала волю слезам. Она плакала, сидя у двери, вонзая ногти в мокрые плечи, а дождь ей вторил снова и снова, омывая дом, в миг ставший одиноким.
