— Нельзя так себя вести с детьми. Они же маленькие.
— Сурама, не вмешивайся в воспитание моих детей. Я знаю, что делаю. Это им с виду два года, а на самом деле каждому не меньше пяти или десяти лет, Агнии вообще сто лет. Если их не научить бояться вожака, от Калькутты останутся одни обескровленные трупы. Не стоит их жалеть — и закроем тему. Лучше помоги старшей дочери, на ней лица нет. Когда уже Араджи придет? Нам бы скорее уйти, — сменила тему Эверилд.
Сурама посмотрела на дочь, испуганно выглядывавшую из-за кадки с цветами.
— Всё хорошо? — встревожилась женщина.
— Да, мама, — через усилие ответила Анила, прерывисто дыша.
— Он должен прийти домой через час, — сообщила Сурама Эверилд и подошла к дочери, вовремя — та как раз стала сползать по стене. — Идем в комнату, — нежно повелела женщина, уводя дочь в сторону спальни.
Эверилд проворчала им в спину:
— Скорее бы уже вернуться твоему мужу. Я сходила бы с ним за деньгами и отправилась к себе домой.
Сурама ей не ответила, скрылась с дочерью на втором этаже. Она уложила Анилу на кровать с тюфяком, взяла со стола ковш с питьевой водой, налила ее в стакан. Отставив сосуд, Сурама взглядом пробежалась по комнате, увидела полку с нужным снадобьем, сцапала пузырек с валерьянкой, открыла флакончик и, накапав в чашку с водой несколько капель, подошла к кровати и дала выпить дочке. Анила проглотила содержимое стакана незамедлительно.
— Поспи, — женщина посмотрела на дочь обеспокоенно, проверила ее температуру.
— Не переживай так, мне уже лучше. Иди, не стоит надолго оставлять гостей, — Анила слабо улыбнулась, Сурама кивнула и спустилась по бамбуковой лестнице вниз.
— Что будешь делать с Амалой? — внезапно спросила вампирша, когда Сурама была уже на последней ступеньке.
Женщина остановилась, нахмурила лоб и изрекла печально:
— Придется принести ее в жертву богине Кали. Ей скоро четырнадцать, а замуж ее никто не хочет брать. Ты же знаешь, что мы выдаем дочерей с пяти лет.
— Я могу ее забрать к себе, — немного подумав сказала Эверилд, доедая вторую порцию бобов с мясом.
— Что это изменит?
— Ее не придется приносить в жертву, с богиней я договорюсь, — подмигнула Эверилд, и в этот момент хлопнула входная дверь, вошел Араджи. Он снял обувь в прихожей, а потом пересек коридор и прошел в кухню.
— Добрый вечер, что у нас сегодня поесть? — раздался зычный голос главы семьи.
Это был высокий мужчина с бронзовой кожей, бенгалец, он часто любил подкручивать свои усы, вот и сейчас он делал это. Уловив запах мяса, Араджи нахмурил брови:
— Опять мясо готовишь? — недовольно проговорил муж.
— Ты же знаешь, что Эверилд любит мясо. Для тебя я приготовила рис с чечевицей, — извиняясь сказала Сурама.
— Сегодня к нам на ночлег попросился путник, примем. Может, вторую дочь просватаем за него, — с улыбкой оповестил Араджи. Жена едва заметно кивнула.
Глава семьи вышел в прихожую, распахнул двери на улицу, сделал приглашающий жест. На пороге дома возник новый гость: крепкий молодой человек, одетый в батистовую рубашку фиолетового цвета, черные шаровары, на голове — фиолетовый чурбан. Мужчина откинул ткань, и взору жителей дома предстало молодое лицо с двухдневной щетиной, шрамом, который начинался от левого виска, огибал глаз, спускался на щеку и кончался под носом. Жуткое зрелище!
Знакомый Араджи пришел с бутылкой вина. Он присел, поставил вино на пол. Мужчина снял сандалии в прихожей, затем поднял бутылку и босиком прошел по циновке черного цвета, соединяющей коридор и кухню. Гость поставил бутылку вина на стол и сел, скрестив ноги. Сурама засуетилась, выставила глиняные чашки. Посетитель открыл вино, налил всем. Эверилд взяла свою чашку со стола, недоверчиво поднесла ее к носу и принюхалась: пахло виноградом, спиртом и какими-то травами.
— Странный аромат, — задумчиво проговорила Эверилд.
— Жена, неси еду, не стоит гостя заставлять ждать, — приказал Араджи. Сурама всё поняла и покорно принесла бобы и сыр.
— Садись с нами за стол и отведай вина гостя, — пригласил отец среднюю дочь, которая только что вышла из своей комнаты. Девушка заглянула на кухню, чтобы поприветствовать отца. Она подошла к Араджи и обняла его крепко. Папа крякнул и мягко освободился из объятий средней дочери.
Она обладала округлыми формами, короткими ногами, глаза были маленькими, лицо изуродовано шрамом. Вторая дочь на дрожащих ногах подошла к столу, присела на циновку и взяла чашу с вином, в ее глазах читалась обреченность. Эверилд уловила отголоски ее мыслей: «Лучше бы меня родители убили в младенчестве». Вампирша бросила на девушку задумчивый взгляд, но говорить ничего не стала, лишь увидела блеснувшие слезы в очах цвета земли.
— Завтра я заберу твою дочь, — сообщил визитер. Араджи кивнул. Мать обрадовалась, вот только отец радости не выказывал ни капли. Они все отведали вина. Эверилд его вкус не понравился.
— Араджи, отдай мне ее, — попросила Эверилд. — Я ее пристрою к делу, не стоит этому человеку ее отдавать.
