Араджи бросил хмурый взгляд на их покровительницу, он считал неприемлемым вмешиваться женщинам в разговор. Хозяин дома устало потер переносицу.
— Араджи, я хочу вложиться в твое дело. Предлагаю обмен: ты мне отдаешь свою дочь, а я вкладываю крупную сумму в твое текстильное производство. Приданое твоей дочери я беру на себя. Как тебе сделка? — вампирша вопросительно посмотрела на главу дома, а затем перевела взгляд на девушку и подмигнула ей. Молодая особа посмотрела на отца с надеждой.
— Это было бы замечательно. Мы на грани разорения. Предки часто рассказывали историю, что к нам в гости всегда являлась мертвенно-бледная девушка с огненными волосами, небесными глазами и спасала семью в самый сложный период жизни.
— Не думаю, что они говорили про меня, — лукаво улыбнулась Эверилд.
Все выпили еще по чашечке вина, они просидели так три часа. Вампирша ощутила странную дрожь в ногах.
— Идем, пока банк не закрылся, завтра мне будет не до этого, — сказала Эверилд и поднялась первой из-за стола, нарушая все правила этикета. Визитер тоже поднялся. Он обратился к хозяину дома:
— Рад, что всё решилось, — гость протянул руку для пожатия. Араджи с чувством ее пожал, он не желал смерти дочери.
Эверилд мысленно связалась с Нагайной: «Можешь подойти на улицу Тукхулана, 3?» — попросила королева вампиров.
«Как прикажете, Ваше Величество», — Нагайнаизобразила воображаемый поклон, и Эверилд хихикнула.
«Клыки выдерну», — шутливо пригрозила она собеседнице по ментальной связи.
«Уже боюсь. А ты опять благородством занимаешься? Откуда в тебе столько добра?» — с легким восторгом поинтересовалась Нагайна.
«Многие с тобой не согласятся, я очень злая упырица, — усмехнулась Эверилд и ехидно добавила: — У тебя минута».
Нагайна цветисто выругалась. «Обойдешься. Я буду через пять минут», — огрызнулась подруга Эверилд, но вскоре была на нужном месте.
Королева ментально приказала детям идти к Нагайне. Четыре девочки, словно марионетки, поднялись: одна — Агния, вторую звали Миди, она обладала небесными глазами, пшеничными волосами и любила носить военную одежду, в чём Эверилд ей потакала. С ними встали двойняшки с бронзовой кожей, ярко-зелеными глазами и темно-русыми волосами, только Бругинда была повыше и с более тонкими чертами лица, а Бронислава обладала высоким лбом и более грубыми чертами, еще у нее на лице была родинка, а рядом с ней шрам, так и не заживший после пыток серебром.
Эверилд подошла к выходу, дети последовали за ней. Нагайна их ждала перед крыльцом, куря трубку. Она подошла к детям и ментально велела идти за ней. На Нагайне была военная форма, волосы она собрала в конский хвост.
— Ты что, молодого офицера английской армии ограбила? — пошутила Эверилд и обняла подругу.
— Почти, — ответила та, не выпуская трубку из зубов. Она кивнула детям, те дернулись, будто их вели за нитки, и подошли к ней. — Мы пошли.
— Поохотишься с ними, я поздно вернусь.
— Хорошо, Ваше Величество, — пообещала Нагайна. Эверилд не понравилось ее хмурое выражение лица.
— Что случилось, дорогая?
— Вернешься — поговорим, — Нагайна быстрыми шагами стала отдаляться, дети резво за ней поспевали.
— Араджи, идем, — позвала Эверилд, озадаченно смотря вслед своей спутнице жизни. Они пошли по улицам до банка, идти нужно было целый час. Когда Эверилд это осознала, то остановилась и посмотрела на Араджи.
— Можно пройти коротким путем?
— Если только через лес.
— Идем, — немного подумав сказала вампирша, и они свернули к лесу, где их накрыла благостная тишина. Лесная тропинка извивалась между зарослей бамбука, и уже через полчаса путники вышли к двухэтажному белому каменному дому. Араджи подвел Эверилд к зданию, и они вошли внутрь.
Банк представлял собой небольшой круглый зал с колоннами, стены увивал дикий плющ. Эверилд с Араджи подошли к стойке, за которой стоял уже немолодой индус с седыми волосами, кое-где сохранявшими еще черный цвет, облачен он был в мусульманскую одежду.
— Добрый вечер, чего желаете?
— Снять деньги, — сказала вампирша и подала ему документ.
— Сколько?
— Мне два миллиона соверенов[1], — сказала она, немного подумав, мужчина удивился, но кивнул.
Вскоре его помощник скрылся, а Араджи и Эверилд остались ждать.
— Положишь деньги сразу на свой счет, — обратилась вампирша к Араджи.
— Разумеется. Но мне лучше бы рупии, — с сомнением озвучил он. Эверилд фыркнула.
— Тебе надо — сам и меняй. Жаль, у вас пагоды[2] почти вышли из оборота.
— Это всё сделали проклятые англичане, — сморщился Араджи.
Через полчаса мужчина вернулся с тремя мешочками, Эверилд расписалась на подсунутой ей бумаге. Вампирша отдала Араджи три увесистых мешочка с золотыми монетами, и он тут же положил деньги на свой счет. Вампирша обратилась к помощнику банковского служащего:
— Будьте так любезны, принесите еще 50 тысяч соверенов, — попросила Эверилд. Помощник выполнил ее просьбу. Эверилд забрала более худой мешочек и снова поставила закорючки на документе, довольно хмыкнула.
