— Я до последнего гадал, взбунтуешься ты окончательно и нарушишь все правила или усмиришь свое пламя, — заметил он.
— Как же я могу испортить с вами, мой повелитель, первую ночь? Меня потом замучает совесть! — не осталась в долгу Эверилд.
— Врешь, у тебя нет никакой совести. О тебе ходят страшные легенды.
— И какие же? — с усмешкой спросила Эверилд.
— Что ты можешь содрать кожу с ни в чём не повинного ребенка. Тебя очень опасно держать в гареме, здесь женщины неугомонные, а ты явно сильнее их всех вместе взятых. Мне много о тебе рассказывал темный визирь Ахмет Копель. Покажи свое лицо, — попросил Мехмед Четвертый.
— Оно вам не понравится, у меня множество шрамов, полученных в сражениях, — не удержалась от яда в голосе Эверилд.
— И опять врешь. Мужчины все в один голос твердят, что ты прекрасна, — не согласился султан.
— Темный визирь с вами бы не согласился. Ну, смотрите, потом не говорите, что я вас не предупреждала, — коварно сказала Эверилд и откинула вуаль. И правда, на левой щеке у нее был шрам в виде молнии. Султан провел по шраму и нежно спросил:
— Где ты его получила?
— Не помню, при захвате какого-то корабля, — не моргнув глазом, соврала Эверилд.
— Правда? — не поверил он.
— Правда-правда! Море не щадит никого, даже такую прекрасную женщину, как я. — спокойно ответила она.
— Он очень тебе идет, делает какой-то особенной. Не врут слухи, что ты прекрасна, как дева Мария, — спокойно заметил султан.
— Рада, что вас не разочаровала.
— Ты не могла меня разочаровать. Ты прекрасна. А еще до меня дошли слухи, что ты в каком-то сражении лишилась руки, но вижу, что это ложь, — продолжал говорить султан. Эта женщина воистину его пугала и пленила одновременно. Он себя чувствовал впервые влюбившимся мальчишкой. — Цвет пламени тебе очень к лицу, он отражает твою суть, — султан взял ее руку и поцеловал. — У тебя очень холодные руки. Почему?
— От вашей любви, — сказала она с легкой насмешкой.
— Некоторые говорят — любовь холодная, а я считаю, что она состоит из пламени и пылает жарче вулкана, — и тут он резко перевёл тему: — Что ты любишь читать?
— Разное, от научной литературы до глупых романов.
— Что последнее читала?
— Шекспира, — ответила она.
— Какую работу?
— «Ромео и Джульетта».
— Хорошо, а османскую литературу читала? — загорелись глаза любопытством.
— Что-то читала, но уже не припомню. Я так тоскую по Византии, — с какой-то грустью сказала она.
— Что по ней тосковать? Она пала триста лет назад от рук османов.
— Она была прекрасна, я много о ней читала. Византийская империя просуществовала полторы тысячи лет — это немыслимо, почти на грани фантастики, даже Римская империя и то продержалась всего восемьсот лет.
— Мы станем самой долгоживущей империей, вот увидишь, — сказал он ласково и притянул ее ближе, целуя в коралловые губы. Он обнял ее, покрывая волосы и лицо поцелуями. Ее пламенные волосы завораживали, словно кричали: «Я опасна!» — Ты очень холодная, это нехорошо. Ты точно ничем не больна?
— Я страдаю малокровием, и ничем более. У меня плохое кровообращения, но я с этим давно свыклась, — спокойно пояснила вампирша.
— Но всё равно это так странно. Это какое-то редкое заболевание?
— Будь я больной, меня бы к вам не допустили, так что не стоит думать об этом, — она улыбнулась и прильнула к его губам, целуя жарко и страстно, представляя на месте султана Красного Барда.
Он притянул ее к себе, опрокинул на соседнюю половину кровати и придавил своим телом, беря верх. Он покрывал ее жадными, страстными поцелуями, а Эверилд с трудом сдерживала свое отвращение. Всё-таки она морально оказалась не готова к такому приключению, но придется терпеть и надеяться, что он не скоро возжелает ее снова или вообще забудет о ее существовании. Султан стал расстегивать золотые пуговицы на платье, Эверилд не спешила ему на помощь.
— Разденься! — повелел он голосом, полным страсти. Эверилд выскользнула и, перемахнув через султана, начала медленно раздеваться.
— Сыграйте мне, я вам станцую, — тихо попросила Эверилд. Мехмед взял скрипку и начал играть. Очень скоро он не выдержал и отбросил инструмент.
— Я хочу тебя! — глаза правителя потемнели от желания, вампирша осторожно приблизилась к султану.
Эверилд нежно поцеловала его в шею, всё ниже спускаясь по груди, оставляя засосы. Горло жгла жажда, и она, не удержавшись, погрузила клыки в шею, сделав пару глотков, слизывала кровь. «Ничего, соленая, с легкой горчинкой, истинная восточная кровь. Даже не с горчинкой, а с остротой». Она зализала ранку. Султан завалил ее на кровать и, прочитав легкую молитву Аллаху, вошел в нее, двигаясь размеренно. Эверилд стонала под его ласками, касаясь осторожно, чтобы не поломать хрупкий сосуд.
— Ты холодная, как зимняя ночь. С тобой приятно лежать в кровати в жару, — нежно прошептал он на ухо.
— А вы горячи, как южная ночь, — она плотнее прижала его к себе, не позволяя дальше двигаться.
