Кровь его пришлась ей по вкусу, и она еще раз погрузила клыки в шею, вызывая дрожь по всему телу мужчины. Он кончил в этот момент, находясь на вершине блаженства. Эверилд отпустила его, снова зализав ранку, мужчина откатился в сторону, его кожа стала слегка бледной.
— Это было великолепно… — прошептал он в каком-то бреду.
Эверилд села на него сверху и припала к ранке, отсасывая яд. Он продолжил ее ласкать, и всё началось сначала.
Так они провели всю ночь, и, когда султан уснул, вампирша тихо соскользнула с мокрого от пота ложа правителя, собрала свою одежду и оделась, покинув спальню султана. Голова кружилась от жажды, несколько глотков крови раздразнили ее аппетит, и она осознала — если сегодня не поохотится, то умрет от голода.
Она прокралась в свою комнату и легла в холодную кровать, по щекам текли слезы. Эверилд чувствовала, что предала Красного Барда, позволив спустя такое короткое время дотронуться до себя чужому мужчине. Голод на время отступил, уступая место такому же безумному горю.
Она проревела всё утро; заслышав шаги за дверью, притворилась крепко спящей, не желая никого слышать. Двери осторожно приоткрылись, и в комнату проскользнула служанка.
— Госпожа, вставайте, — тихо проговорила женщина, но Эверилд никак не отреагировала. Тогда служанка оставила на столе завтрак из фруктов и шербета и вышла из комнаты, сказав кому-то: — Госпожа крепко спит. Пусть подремлет пару часов, она сегодня хорошо постаралась — султан до сих пор спит.
Дверь прикрыли, и две пары ног покинули коридор.
Эверилд зашевелилась и села на постели. Она потянулась, стерла слезы, незачем их видеть прислуге, а то пойдут сплетни.
Вампирша с тоской посмотрела на стол, там лежали тонко нарезанные яблоки, груши, киви. Три спелых персика, когда-то она безумно их любила… Любила, когда сладкий сок стекал по рукам. Однажды они с сестрой не могли поделить персик и, бегая по дому, отбирали его друг у друга, в итоге половину съела Эверилд, а вторую — сестра.
Она присела за стол и принялась за еду, жажду она не утолит, но видимость, что вампирша дико проголодалась, создать надо.
«Почему я не могу уйти вслед за тобой? — подумала Эверилд, слизывая сок персиков с рук, всё же когда-то это было безумно вкусно, а сейчас она ничего не чувствует. — Я так же мертва, как моя душа. Этот мир опостылел без тебя, и только Эрик остался единственным светлым пятном в моей жизни. Ради него я пойду на всё. Он единственный, за кого стоит бороться. Ради кого можно вытерпеть что угодно».
Доев фрукты, Эверилд умылась розовой водичкой, осмотрелась, размышляя, что надеть. Нет времени унывать. Она поплачет о своей несостоявшейся любви, когда обретет свободу, а пока надо сделать всё, чтобы стать любимой женой султана, наступив на горло гордыне и боли. Она передернула плечами, извлекла из шкафа красные шаровары, платье винного цвета, собрала прическу, надела деревянные подпорки. Пора было выходить в свет. Только вампирша оделась, как в ее комнату зашла служанка.
— Поздравляю вас с первой ночью, вот вам подарки от султана, — она поклонилась и поставила перед Эверилд резную шкатулку, та ее с любопытством открыла. Чего там только не было! Ожерелье с рубинами, колье из бриллиантов, которое она сразу подцепила пальчиком и надела на шею, потом извлекла два золотых перстня с сапфиром и надела на средние пальцы. «Пожалуй, хватит, остальное я посмотрю потом».
— Вы пойдете к обеду? Весь дворец гудит, готовится к Новому году, — улыбнулась служанка.
— Конечно, пойду, меня так сегодня измотал султан, что мне кажется, я готова съесть быка, — ответила Эверилд, посмотрев на девушку. — Кстати, а где Лакши? — полюбопытствовала она.
— Проходит обучение. Думаю, через три дня она приступит к прислуживанию. Я вам не нравлюсь? — грустно как-то спросила девушка, блеснули слезы.
— Почему? Нравишься, просто хочется кого-то увидеть знакомого. Ты очень услужливая. Знаешь, у меня идея, давай сделаем так: вы будете с Лакши по очереди работать, ты в первую половину дня, а она — во вторую. Я буду единственной наложницей, имеющей двух слуг, — улыбнулась вампирша. — Веди меня в столовую, иначе я съем тебя!
Служанка засмеялась.
— Пойдемте, госпожа. Сегодня в театре новогоднее представление, не хотите посетить? — полюбопытствовала она.
— Почему бы и нет? — благосклонно согласилась Эверилд.
Они покинули комнату, в столовой было шумно, наложницы шептались между собой. Стоило только Эверилд войти, как все взгляды устремились на нее. Они оценивали подарки, которые преподнес ей султан. К Эверилд подошли две султанши.
— Поздравляю тебя с первой ночью! Перед Новым годом это хороший знак, — сказала Гюльхем, высокая женщина с волосами, заплетенными в гнездо, заколотыми заколками с розами из рубина, на ней было обтекаемое платье цвета молодой травы, украшенное россыпью мелких алмазов. Довершали образ шаровары в тон. Карие глаза смотрели изучающе.
