Этого оказалось достаточно, чтобы перепуганная женщина вскарабкалась на перила крыльца и просидела там до того момента, как из дома вышли Шалина с эльфом. Объяснить, почему она не постучала, и с чего взяла, что перила ее спасут от "гнева Моруши" продрогшая женщина так и не смогла. Посмеявшись над незадачливой селянкой, сонные Елайя и Суна отправились на боковую, попутно захватив со стола блюдо с остатками блинов. "Покушать перед сном — самое милое дело", — сказала Елайя невинным тоном. Шалине оставалось только кивнуть. И впрямь, наевшись до отвала за ужином — закусить перед сном просто необходимо, как же иначе.
Мориан же лег в той комнате, где проходил ужин, Шалина принесла ему теплое одеяло и пообещала, что до утра его никто не побеспокоит.
— А утром дождь стихнет — так и умыться на улице можно будет, и искупаться, — прибавила она. — Девушкам-то я воды еще нашла, уж больно Суна настаивала. Мол, грязной спать не лягу. Какая грязь, когда под дождем столько ехали? А еще кадку, я, боюсь, сейчас не наберу… — озаботилась женщина.
— Мориан решительно отобрал у нее перестилаемое по третьему разу одеяло.
— Спасибо за заботу, Шалина, — с нажимом сказал он, — ты, наверное, очень устала.
— Да не особо, — кокетливо стрельнула глазами женщина. Мориан открыл рот — откуда что взялось на ночь глядя?!
— А я — так падаю от усталости, — намекнул он доверительно.
Женщина наморщила нос.
— Ну, раз так — то спи, — чуть обиженно сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.
— А походка-то, походка, прямо плывет, а не идет, — усмехнулся Мориан, задувая свечи, быстро скидывая одежду и ныряя под одеяло.
— Хорошо… Чисто, в одежде чесаться не надо, постель мягкая, ужин вкусный… всегда бы так путешествовать, — зевнул он и закрыл глаза.
Сон не шел.
В тишине мужчине стало вдруг казаться, что он уже спит и видит сон. И сейчас откроет глаза и обнаружит себя на земле, укрытым тонким одеялом, лежащим рядом с прогоревшим костром.
Мориан пощупал лавку рукой. Та была вполне реальна.
Эльф перевернулся с бока на бок, скрестил руки на груди и попробовал расслабиться.
А рубаху кровь даже не забрызгало, — толкнулась в голову мысль.
— Проклятье!
Мориан сел, отбросив одеяло в сторону, и обхватил голову руками.
Суна потрясла Елайю за плечо. Храпящая девушка что-то пробормотала, причмокнула и снова тоненько всхрапнула.
Целительница тяжело вздохнула и села в кровати.
Несмотря на трудный день, заснуть она не могла. Мешал и храп Елайи, и духота в комнате, и мысли. Навязчивые, гнетущие, пугающие.
Я знаю, что почему рядом с Морианом все время этот еле заметный холодок.
— Еще жаркого, пожалуйста, — четко сказала Елайя и перевернулась на другой бок.
Амарисуна скосила глаза на девушку.
— Из вас с Вихрем получилась бы отличная парочка, — пробормотала она. И встала с кровати.
Пол был холодный. Суна завернулась в свое одеяло, поджала пальцы ног и тихонько выскользнула из комнаты.
Дом спал. Эльфийка тенью проплыла по коридору и аккуратно, медленно спустилась по скрипучей лестнице, стараясь ставить стопы так, чтобы ступени не издали ни звука.
Дверь в комнату Мориана была закрыта неплотно. Девушка села на корточки и прищурилась, вглядываясь в узкую щель, но кроме темноты не увидела ничего.
Наверное, эльф спал. Спали все, кроме нее, мучимой бессонницей и вереницей сумбурных мыслей и впечатлений.
Амарисуна тихонько вздохнула и поднялась на ноги, подтянув за собой одеяло.
Сделала шаг обратно к лестнице, и в этот момент Мориан заговорил.
Суна подпрыгнула.
" Я просто шла мимо", — хотела было оправдаться она, но сообразила, что мужчина обращается вовсе не к ней. Девушка осторожно приблизилась к двери.
— Я не хотел, — прошептал эльф громко, и Амарисуне вдруг стало тоскливо-тоскливо. Шепот Мориана эхом отозвался где-то внутри нее, и на неколько мгновений она поняла, насколько эльфу плохо.
— Мать-земля, у меня не было времени думать. Он бы убил ее. Пожалуйста, дай мне силы забыть.
Суна стояла не шелохнувшись.
— Я не выбирал свою дорогу, — понизил голос Мориан. — Я выгляжу чудовищем в их глазах, но я знаю, как дорого иногда обходится жалость, промедление и колебание. Я так устал. Я так устал идти один по этой дороге…
У Целительницы встали дыбом волоски на руках. Она потянулась мыслями к эльфу, и ее мгновенно затопило чувством стыда, неуверенности, причудливо смешанной с решимостью. Чувством одиночества и чувством нежности.
В Мориане непостижимым для Суны образом смешались уверенность в том, что его поступки — единственно верны в сложившихся ситуациях, стыд за них, одиночество, неукротимая вера в свой долг и тоска по дому. Желание вернуться в свою землю с неприязнью к образу жизни эльфов, к Закону, и со стыдом за них всех.
Твердость и решимость рядом со всеобъемлющей усталостью.
Эти эмоции коснулись Амарисуны и угасли, оставив в темноте еще много скрытого.
Девушка, уже не слушая, что шепчет Мориан, опустилась на пол.
Ей казалось, что внутри нее перемешались все чувства, все понимания того, что верно и что неверно и все ощущения.
Злость на эльфа и неприязнь испарились.
