— Люби-мый, где ты пропадал?! — вопрошала какая-то эльфийка голосом Амарисуны, параллельно теребя Мориана за уши и ероша волосы.
Тиа несколько стушевался.
— Ой, настоящий тиа, да? По одежде вижу! Какой хорошенький! — с бесцеремонностью наивной дурочки из отдаленных земель Суна бросилась обнимать эльфа. Эльф приосанился и неуверенно приобнял Амарисуну. Со стороны спутницы тиа раздался отчетливый зубовный скрежет
— А я все думаю, чего мой вкуснюлечка не идет на свидание, а он с самим тиа говорит! — продолжала болтать Суна, беря Мориана под руку и потихоньку отступая. — Мы все путешествуем, но вот так вот на улице тиа встретить, — продолжала она нести откровенную чушь, словно приехала не из эльфийской земли, а откуда-нибудь от сельтенов, чьего правителя можно было увидеть разве что на торжествах — да и то под усиленной охраной.
— Можно я его у вас заберу, я так соску-училась! — Амарисуна игриво помахала рукой тиа, и поволокла Мориана прочь.
— Вкуснюлчека?! — с изумленным отвращением спросил Мориан, когда они отошли подальше.
— Ты хоть обними меня для виду, — прошипела Амарисуна, поворачивая голову через плечо и косясь на оставшихся позади эльфов. Мориан с готовностью обнял девушку за талию и сбавил шаг.
— Вовремя ты появилась. Как ты догадалась, что это тиа?
Амарисуна хмыкнула.
— Хороша б я была, если бы, живя тут, не запомнила как выглядит наследный тиа.
— В самом деле, я и забыл, — пробормотал Мориан. — Я, кстати, тебя искал — ужин вроде как намечается.
— Ну так иди, питайся, — Суна еще раз обернулась, удостоверилась, что они отошли на безопасное расстояние, помедлила и все-таки сбросила руку Мориана с талии.
Девушка присела на кованую скамейку на левой стороне аллеи.
— Пойду. Вместе с тобой, — Мориан сел рядом. — Ты знаешь, я не буду делать вид, что мне все равно, и что я не любопытен. Скажу так же, что Улиэнь не считает тебя предателем.
— Но? — спросила проницательно Суна.
— Но бросать тех, кто нуждается в твоей помощи, бросать тех, кого якобы любишь — этому я не учил, — процитировал эльф.
Амарисуна закрыла глаза.
— Спокойно здесь, да? Мориан, — Амарисуна открыла глаза и повернулась к эльфу. — А если я тебе расскажу — ты мне посочувствуешь или тоже сочтешь, что я не права?
Мориан покрутил носком сапога.
— Я пока не знаю, что ты мне расскажешь, — резонно ответил он. И, глянув на погрустневшее лицо Амарисуны, добавил:
— Но точно не встану и не уйду, сказав, что не желаю тебя больше видеть.
Суна по-хозяйски положила голову эльфу на плечо. Мориан вздрогнул, но промолчал.
— Это если тиа пойдет, — пояснила Суна не очень убедительно. — Пусть видит, что тут такая идиллия, что не до приветствий.
— А у нас, оказывается, идиллия? — шутливым тоном спросил эльф, легонько щелкнув девушку по макушке.
Эльфийка не ответила, повернула голову, устраиваясь поудобнее, потом вздохнула, выпрямилась и облокотилась затылком о спинку скамейки.
— Я тебя не прогонял.
— Я сама прогналась. Ты знаешь, когда я была ребенком, родители, вернувшись из очередного путешествия вглубь земель, решили взять меня в Миарронт. По-моему, там был какой-то праздник, а родители всегда были достаточно широких взглядов, в том смысле, что они не считают, что эльф должен сидеть в границах своих земель, и делать вид, что другого мира не существует. Они и воинов Клана всегда уважали, а с Улиэнем — отец, когда был подростком, вместе играл, Улиэнь совсем маленьким был.
— Где они сейчас? — перебил Амарисуну эльф. Та пожала плечами.
— Последний раз они прислали шэт'та откуда-то из-за гор. Остановились в человеческом селении, очень довольные жизнью. Обещали, что вернутся, когда у нас холода пройдут, и навестят меня. Может быть, останутся на какое-то время.
— Так значит, Миарронт, — вернулся Мориан к предыдущей теме.
— Да. Солнце светило, было много музыки, стало жарко, мы устали от шума и зашли в корчеву.
Суна зябко повела плечами.
— Через стол от нас сидели несколько мужчин. Не помню, то ли им отец не понравился, то ли мама, наоборот, приглянулась. А может быть, просто скучно стало…
Амарисуна обхватила себя руками за плечи.
— Помню, как папа стоял и пытался что-то им вежливо объяснить, надеясь защитить нас. Как мама меня к себе прижимала, а они хохотали и выкрикивали что-то. А потом из-за другого стола встал сельт. И подошел к нам. Просто подошел, сказал что-то и положил отцу руку на плечо.
У него не было оружия, он не кричал, не угрожал, но мне вдруг показалось, что передо мной выросла каменная стена. И никто нас теперь не тронет.
— Не тронули? — тихо спросил эльф.
— Не тронули. Я не могла заснуть в ту ночь. Мне было очень стыдно, что на какой-то момент мне захотелось, чтобы моим папой был тот сельт. Чтобы никто никогда больше не смог оскорбить нас. Не знаю, что чувствовала мама.
— Меня больше интересует, что твой отец чувствовал, — пробормотал Мориан. Ему вдруг захотелось оказаться в той корчеве, только чтобы Суна была не ребенком, а такой, как сейчас. И чтобы перед ней, стеной, стоял он, а не оставшийся неизвестным сельт.
