– А кто же еще-то? – Дворничиха пожала плечами. – Когда она голая в постели лежала…
– Не дай Бог никому такой смерти… Нашли его?
– Да как его найдешь? – вздохнула дворничиха. – Когда его и в лицо-то толком не разглядеть было. Машину он ставил в стороне, во двор пешком приходил… Проскользнет тихонько – что тут заметишь? Шифровался, в общем, почище Штирлица. Ну, дело-то житейское, мы думали – от жены мужик прячется. А оказалось вот что.
Надежда бурно обрадовалась в душе, что не дала в агентстве своих координат, могли бы быть неприятности.
– А потом, как увезли Ленку, эта… мачеха ее приезжает через три дня – и ко мне, – продолжала дворничиха, – просит в квартире убраться. Ну, мне деньги всегда нужны, сговорились мы с ней, да только так намучилась я, пока все там выскребла! Уж и не рада была, что согласилась! А эта зараза денег ни копейки не прибавила, да еще и обвинила меня, что какие-то цацки Ленкины пропали! Да что у нее было-то…
– Нехорошо… – согласилась Надежда.
– Ну, я вот теперь всех предупреждаю, чтобы квартиру не покупали, – это мыслимо ли дело, семейную жизнь начинать там, где человека убили! Так что не покупайте!
– Не буду. – Надежда поднялась со скамейки. – Сговорилась я с агентом, да пришла пораньше, чтобы все вокруг осмотреть. Хорошо, что вас встретила.
– Вот именно, – согласилась дворничиха, – я ведь приличного человека сразу вижу, вот и другой женщине, что до вас приходила, тоже отсоветовала… Не больно много у них покупателей, вы да она… а две недели никого не было…
– А это какая женщина, – с замиранием сердца спросила Надежда, потому что перед глазами неожиданно всплыл образ Светланы Павлюченко, – такая полная, щеки красные очень, волосы рыжие, вьются… Так это сватья моя будущая, мы с ней вместе квартиры ищем…
Если бы на месте дворничихи был Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро или, к примеру, Анастасия Каменская, они сразу бы разгадали незамысловатый маневр Надежды. Все детективы прекрасно знают, как ведут себя свидетели на допросах. Если человек хочет подыграть преступнику, он описывает его внешность наоборот, то есть толстого назовет тонким, лысого – волосатым и так далее. Надежда в спешке поступила точно так же, но простодушная дворничиха ее ни в чем не заподозрила.
– Да нет, – она махнула рукой, – совсем не та. Эта худенькая такая, симпатичная, волосы гладко сколотые, одета просто… Со спины посмотришь – прямо девочка, а по лицу-то видать, что далеко за сорок… И грустная такая… Это она мне посоветовала в этот уголок хосту посадить. Тут тень всегда, солнце редко заглядывает, она и говорит: «Не бойтесь, это растение тень любит, я в этом понимаю…»
«Точно, это Светлана, – сообразила Надежда, – внешность совпадает. Опять же в растениях хорошо разбирается. Но вот интересно, что она тут делала?»
– Наверно, болеет она чем-то, – продолжала дворничиха. – Сердцем, должно быть, потому что как услышала она про это убийство, так и села на скамейку вся белая. Я уж хотела «скорую» вызывать, но отдышалась она – не надо, говорит, пойду я… Очень впечатлительная женщина, я уж и не рада была, что язык распустила… Она-то все спрашивала, спрашивала про того мужика, любовника – как же вы, говорит, такая женщина наблюдательная, его описать не можете? А что я? Один раз идет он, а я лестницу мою – нос к носу, считай, столкнулись. Только я глаза-то раскрыла, а он как закашляет да морду поскорее прикрыл – какой, хрипит, дрянью полы моешь, горло дерет! Зато микробов, говорю, хлорка всех изведет! Ну, он поскорее к Ленке в квартиру юркнул, так что не получилось у меня ничего увидеть. – Дворничиха скорбно покачала головой. – Вот на этом месте та женщина и сомлела, потом, конечно, очухалась. Тут кстати Егорыч ехал, я его попросила женщину взять…
Надежда Николаевна задумалась на минутку. Светлана была здесь, две недели назад. Стало быть, никуда она не уехала, а если уехала, то вернулась. Или потом уехала. Или не хочет, чтобы ее беспокоили, оттого и не дает о себе знать.
– А кто это – Егорыч? – встрепенулась она.
– А это у нас тут живет один такой во дворе, извозом подрабатывает… Да вон он как раз с обеда выезжает… – Она показала на потрепанные красные «Жигули».
– Пойду я, – поднялась Надежда, – спасибо вам за разговор, хорошо, что просветили. Я и раньше сомневалась – уж больно далеко ехать, еще от метро три остановки, а теперь точно эту квартиру покупать не стану…
Дворничиха вдруг сорвалась с места и скакнула на середину двора.
– Егорыч! – оглушительно заорала она. – Возьми вон женщину до метро!
Машина остановилась.
– Тебе, Семеновна, только гудком заводским работать, – недовольно сказал водитель.
Надежда Николаевна села рядом с водителем и взглянула на него.
Это был мужчина средних лет с невзрачным и помятым лицом и выражением врожденного недоверия ко всем окружающим.
– Куда едем? – спросил он Надежду, скосив на нее оценивающий взгляд. – Правда, что ли, до метро?
Надежда замешкалась, думая, как вести себя с этим человеком, какую легенду ему преподнести.
