Таня провела рукой перед лицом, и наблюдающая за ней из окна старушка испуганно перекрестилась, когда вместо высокой и крепко сбитой рыжей девицы появилась бледная худощавая Зося.
Мать плакала от радости, обнимала, говорила что-то. Пристально глядя ей в глаза, Таня соврала про подработку и ночную смену. И мать поверила, отстала, попросив только впредь писать хоть короткие сообщения. Еще раз поцеловав мнимую дочку, оглядела её с улыбкой и заторопилась на работу.
А Таня отправилась в Зосину комнату.
Из стены выглянула
Повздыхав, поинтересовалась у Тани — что же им теперь делать?
— Мамаша так испереживалася, так издергалася, что я хотела всё рассказать!
— Но вовремя прищемила язык? — Таня распахнула дверцы шкафа, разглядывая вещи на полках. — Как ты представляешь ваш разговор?
— А никак…
— Правильно. Мать и без него раздёргана. Хочешь, чтобы у неё случился инфаркт?
— Хочешь, не хочешь… А делать-то что? Нету ведь Зоськи! Нету!
— Придумаем что-нибудь. — Таня начала перебирать Зосины майки, вызвав недовольство кикиморы.
— Чегой-то ты сюда полезла? — ворчливо осведомилась она. — Не позволю тырить хозяйское добро!
— Чем болтать — лучше помоги. Мне нужно что-то оверсайзное…
— Это чтобы мешком висело? — проявила осведомленность Валюха. — У Зоськи ничего такого нету. И правильно! К чему ей лишние объёмы!
— Ну и плохо, что нету… — из кома шарфов Таня выудила лёгкий палантин и перчатки. — Попробую поработать с этим.
— Чего задумала?
— Хочу поискать Зосю с помощью зеркала.
— Да ты шо? — ахнула
— Предполагаю и собираюсь в том убедиться. А ты помолчи. Не лезь под руку. И сыча придержи.
— Да он у Порфирыча, на чердаке. Как мамашка вернулася — сразу слинял.
— Отлично. Пусть там и остается.
Таня набросила на плечи палантин, с трудом натянула перчатки. Попросила
Когда Валюха умчалась, Таня чуть кивнула своему отражению и легонько коснулась зеркала, невидимыми линиями прочертила на нём символ
Сосредоточиться как следует на процессе получалось плохо — разглядывая себя, Таня заметила отросшие корни волос, требующие срочной прокраски. И небрежность линии бровей. И морщинку на переносице. Что-то она запустила себя. Надо бы записаться к косметологу, да и в бассейн неплохо бы…
Подобные мысли были совершенно не свойственны ей во время работы, и это означало, что она начала входить в образ Зоси.
В отражении тоже начали происходить перемены — оно внезапно помутнело, а потом сквозь пелену стали проступать Зосины черты.
Таня отняла руки от стекла, приветственно помахала подруге. Но Зося не повторила жест, наоборот потрогала поверхность зеркала, постучала по ней несмело, в потом затарабанила с силой.
Таню она не видела, смотрела сквозь неё.
За спиной у Зоси был коридор, уходящий в темноту. Больше Тане не удалось ничего разглядеть, хотя она прильнула к самому стеклу.
— Зося! — шепнула Таня едва слышно. — Зося! Ты меня слышишь?
Зося странно дёрнулась, зашарила глазами по зеркалу, будто и правда искала её. Однако увидеть Таню она так и не смогла и, сгорбившись, побрела по коридору. Чем дальше уходила девушка, тем сильнее менялась её фигура, волосы повисли нечёсаными космами, ноги и руки удлинились.
— Ну шо там? — зеркалу сунулась
— Ничем порадовать не могу, — Таня зачерпнула из поднесенной мисочки воду и побрызгала на стекло, завершая ритуал.
— Углядела хоть её?
— Углядела.
— И шо? Ну?!
— Зося в зеркальном коридоре. В плену.
— Всё-таки тама! — Валюха немедленно запричитала, и Таня поморщилась.
Голова болела до сих пор, и каждый звук шурупом ввинчивался в мозг.
— Помолчи. Иначе за себя не отвечаю.
— Ох, жалко хозяюшку! — заходилась кикимора, проигнорировав Танину просьбу. — Так мы с ней хорошо спелися! Так подошли друг дружке! Что же теперь — мне новую искать? К Андрюхе ни за что не вернуся!
— Прекрати завывания! Будешь мне помогать.
— К-как помогать? Я в зеркало не полезу! Нельзя мне туда! Сожреть! Обратно не выпустит!
— Толку от тебя там… — Таня потёрла виски. — Кроме шума — ничего полезного…
— Чегой-то — ничего? — обиделась Валюха, но Таня тут же её заткнула.
— Слушай внимательно. Я потусуюсь здесь под видом Зоськи. Чтобы её мать не дёргалась и в полицию не пошла. Незачем ей знать правду.
— Под видом хозяйки? — оживилась
— У меня продержится. Не волнуйся. Да и видеться мы будем редко. У матери работа, у меня тоже. Наплету чего-нибудь правдоподобного, чтобы не волновать.
— Не совестно матери врать-то? — всхлипнула кикимора.
— Это кто у нас такой жалостливый выискался? — нахмурилась было Таня, и Валюху словно сквозняком сдуло.
Почти сразу из кухни донеслось звяканье посуды, зашумел на плите чайник, и слащавый голосок