Колыбельная для ночницы полностью

— Я поначалу тоже так думала. Только ошибалась. На самом деле энергия живых нужна зеркалу.

— А дом…

— Все эти годы дом страдал без тепла и людей. Но когда здесь обосновались сестрички — всё стало гораздо хуже!

Рядом вздохнуло, и кто-то коснулся Зосиной руки, будто бы приветствуя девушку.

— Это здань с тобой здоровается. Будь вежливой. Ответь.

— Привет, — пробормотала Зося. — Как поживаете?

— Глупый вопрос!

— Вас… можно увидеть?

— Нельзя! — ответила за невидимку Таня. — Заканчивай базар, Зоська. Нам нужно отправляться.

— Не груби, Тань! Ты… какая-то не такая…

— Какая — не такая? — перекривила Таня Зосю и, примерившись, осторожно приподняла зеркало. — Тяжелое, зараза. Ничего. Удержу.

— Давай помогу! — Зоя шагнула к подруге, но Таня заорала:

— Не подходи!

И уже чуть спокойнее добавила:

— Справлюсь сама. Держись в стороне, Зоська. Меня может переклинить.

— Х-хорошо… — Зосю неприятно поразил тон подруги, но она благоразумно решила не заострять на этом внимание. — Мы сейчас прямо в деревню?

— Ага.

— Это обязательно? Я бы не хотела снова увидеть Филониду Паисьевну… и всех остальных…

— Обязательно. Мне нужно довести ритуал до логического завершения. Авигея и сестрицы нас заждались.

— Близнецы в Патрикевичах??

— Ага. Я их укротила до полночи. Нужно торопиться.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Не я. Ты. Ты споешь им колыбельную. Чтобы усыпить.

Зося подумала, что ослышалась. Она? Она должна спеть? Но — что??

От ужаса вспотели ладони, и Зося непроизвольно протёрла их платком Чуры.

Она не сможет… она не знает — что нужно спеть!

Она не сможет подобрать нужных слов и сорвет ритуал! Подведёт Таню!

Что делать?

Признаться или смолчать??

Таня так надеется на неё! Не знает, что нет никакой колыбельной для ночницы!

Нужно признаться. Сказать. И лучше это сделать сейчас.

— Ну что вы там топчитеся?? — раздраженно донеслось из платка. — Солнце давно закатилось! Времени совсем трохи осталося, а они никак не наговорятся!

— Уже летим! — пропыхтела Таня, поддерживая зеркало коленом. — Зоська, видишь вон тот прутик у стены? Мне его Чура дала…

— На желание. — кивнула Зося. — У меня тоже был такой.

— Вот и славно. Значит, ты знаешь, что нужно делать.

— Кажется… кажется, знаю.

— Тогда командуй.

— Может лучше ты сама?

— У меня руки заняты! Делай, что тебе говорят! — прикрикнула Таня, а в глазах промелькнули красные искры.

Зося поспешно подняла прутик, поводила им вокруг себя, представляя дом бабки Филониды. И на всякий случай прошептала, что им с Таней нужно попасть в Патрикевичи.

Прутик исправно сработал.

Зося успела услышать печальный вздох зданя, а потом поняла, что стоит в темных холодных сенях Филонидиного дома.

— Проходи, — Таня подтолкнула её в спину. — У меня сейчас руки отвалятся!

Зося поспешно шмыгнула в дверь, и едва не вскрикнула, заметив стоящих по углам комнаты сестёр. Черные кружева Полины, и костюм Владиславы словно припорошило пылью, пряди волос переплела паутина, на бледных лицах полосами лежали тени. И только глаза оставались живыми и яркими и с ненавистью смотрели на вошедших.

Возле стола завозилась, захлопала крыльями курнеля.

— Привет… — зачем-то поздоровалась с ней Зося.

Курнеля вскинувшись, попыталась что-то ответить, но не позволила веревочка, плотно обхватывающая шею птицы.

Курнеля не сводила с Зоси поблёскивающих бусинок-глаз и резко помахивала пышным хвостом совсем как раздраженная кошка.

— Внучек… лисуна приведет… — донеслось до Зоси слабое шипение.

Лисуна… Лисуна??

Не ступи в лисунов след, иначе… — немедленно вспомнилось Зосе.

Сердце заколотилось так отчаянно, что она прижала руку к груди, пытаясь совладать со страхом.

— Авигея в соседней комнате. — как ни в чем не бывало сообщила ей Таня. — Сейчас приготовлю всё здесь, и пойдём к ней.

Таня положила зеркало на пол и потрясла затекшими руками. Из-за печи тут же прозвучала длинная треть — цвыркун поприветствовал вернувшихся девушек.

— Потерпи. Уже немного осталось… — подбодрила его Таня. — Андрюха не беспокоил больше? Лисуна не приводил?

Курнеля немедленно дёрнулась и что-то прохрипела,

А цвыркун протрещал коротко и резко.

— Не приводил, значит. Это хорошо. — усмехнулась Таня. — Плохое задание ты подкинула внучку, Прасковья.

— А если он придёт… Андрей? — голос подвел Зосю, и она прокашлялась.

— Если придёт — встретим. — хмыкнула Таня. — Иди сюда. Подержи зеркало. Оно должно стоять вертикально.

Зося послушно подошла, а в голове настойчиво твердило: «Признайся, пока не стало поздно! Признайся, что не знаешь никакой колыбельной! Признайся! Признайся! Признайся!»

— Тань… — почти беззвучно шепнула Зося, но Таня велела ей заткнуться.

— Вроде бы ровно… Удержится… Отпускай его, Зоська.

Зося послушно убрала руки, а зеркало так и осталось стоять.

Зося только теперь разглядела, что оно двустороннее.

Таня расположила зеркало по центру комнаты, повернув таким образом, чтобы обе сестрицы оказались перед ним.

— Вот и всё, девоньки. — промурлыкала Таня. — Сейчас будем прощаться. Я бы и Прасковью с вами отправила, но её зеркало не примет.