— Валюшка, — сидя на ковре, Зося потирала ушибленное колено. — Я, кажется, потеряла зарядник… Ты его не видела?
— Ох, гарэчка (горечко, бел.) — кудрявая кикимора покачала головой. — Вон он, зарядник ваш. Торчит из розетки. Говорила же, чтобы не работали с вечеру! Просила себя беречь! Так нет. Научная работа у неё, видитили. Кому нужны эти ваши дисиртации? На кой сдалися, скажите? Кто их будет читать? Как тень уже стали! Бледная, худая, губы гузкой, глаза в кучку!
— Спасибо! — Зося почти не слушала ворчание тэрэньки. — Мне надо срочно позвонить. Срочно! Кажется, Таня вернула Петьку!
— Да ну? — восхитилась Валюха. — Вот с кого вам пример бы взять! Татьяна Владимировна бодрая, энергичная. Такую силищу взнуздала! Поэтому и дела у неё спорятся! И денюжку зарабатывает, и людям помогает. Эх, хозяйка!
— Не ворчи… погоди… — Зося прислушалась, и когда Таня ответила, закричала. — Тань! Таня!! Петька ожил? Это правда??
— Ожил, ожил. — засмеялась Таня. — Тепленький, настоящий. Шевелится, разговаривает даже. Только тупит.
— В смысле тупит? — Зося посмотрела на жадно прислушивающуюся к разговору тэрэньку и включила громкую связь.
— В таком. Не в себе он. Прочухался вроде, но меня не узнал. Ни тебя не помнит, ни сестриц. В полном раздрае, короче.
— Ох!.. И что же теперь делать?
— А ничего. Выпускать его в мир нельзя. Побудет пока при особнячке швейцаром. А дальше посмотрим.
— Отличная идея! — согласилась с Таней Валюха. — В пристройстве будет, согретый, накормленный. Под приглядом.
— Слышу знакомый голос, — хмыкнула Таня. — Ночные бдения продолжаются? Всё чудишь, Валюха?
— А почему бы не почудить? — кикимора взбила кудри пухлой наманикюренной рукой.
— Чуди, но знай меру. Не мешай хозяйке.
— Да я разве ж мешаю? — всплеснула ладошками тэрэнька. — Это к Профирычу кум из деревни приехал. Так мы помузицировали немного. Для услаждению ума. Я тут спросить хотела, Татьяна Владимировна, вы ж всё знаете. До того захотелось мне пудру Сирень! Была такая когда-то у бывшей хозяйки… Душистая! БархОтная! В картонной коробочке, за восемь копеек штука.
— Ты на сайте смотрела? Я ж тебе ссылку давала.
— Смотрела-а-а. Там только коробок. А мне вставочка нужна. Люблю старинное!
— Ладно. По свободе поищу. Всё, ребятушки, гуд баюшки. Валюха, заканчивай оргии и гони прочь гостей-дармоедов. А ты, Зоська, поспи. В первой половине дня у меня клиенты, все впритык расписаны. Освобожусь после четырех. Если хочешь — заглядывай. Томочка-Тонечка и здань как раз закончили отделку верхних комнат. Особнячок преобразился и заиграл красками. Оценишь-восхитишься. По мне — так получилась конфетка.
— Я с утра забегу. Можно? Петьку хочется повидать.
— Не торопись. Он пока что ходячий Альцгеймер. Никуда до вечера не денется. Всё, отбой. Даю тебе установку на крепкий сон!
Зося отложила сотовый и вздохнула.
— И что ты об этом думаешь, Валь?
— А что тут думать? Спать надо! — тэрэнька поправила одеяло и взбила подушки. — Ложись, хозяюшка. А мы еще немного посплетничаем.
— Я за Петьку переживаю…
— Нашла за кого переживать! — фыркнула кикимора. — Он тебя дурил? Дурил! Послал за неприятностями? Послал! Вот пусть чурбаком и постоит. Как его Таня обозвала то? Швейцаром?
— Всё-равно жалко. Он же не нарочно.
— Ха! Таскался за девками как телок на веревочке…
— Так под приворотом же! — Зося зевнула и прилегла.
— Приворот приворотом, а все одно его к ним тянуло! И не начинай, хозяйка! — Валюха заботливо подоткнула одеяло. — Надо будет тесто поставить. Пирожки ему отнесешь от меня. Всё ж таки есть и польза от его пакостничества. Иначе разве б встретилися мы с тобой? А потом и с Филимоном Макарычем… Зовёт он меня с собою в деревню. Обстоятельный мужчина. Серьёзный. К хозяйству важному приставленный — и коровушки есть, и козочки, и куры.
— А ты? — пробормотала Зося засыпая. — Согласилась?
— А я теперь городская! Здеся я возродилась как та богинка из пены морской! Жизнь заново проживаю! Вся такая воздушная! В духах и туманах!.. Филимон Макарыч прямо так и сказал — вы, Валюша, вся такая воздушная пышечка! Да только сам-то он, к сожалению, слишком приземлён. Ни бельмесу не соображает в фантиках-украшательствах. Только и разговору про молоко и удои. Так что не боись, хозяйка. Никуда я от тебя не денуся. Я не Злуч-предатель. Как оклемалась Филонида, так сразу к ней возвратился. Оно и понятно. Столько лет вместе коротали. Соскучился по родному гнезду. А я по Андрюшке вовсе не скучаю. Поделом ему. Пускай побатрачит на лисуна. Вот ни капелюшки его не жалею! По мне — так пускай всю жизнь в лесу проторчит!
— Ммм… — сонно вздохнула Зося и поглубже зарылась в одеяло.
— Спи, спи, глазки сомкни… Куда ж от тебя уходить то… Пропадешь ведь без меня. — Валюха погладила Зосю по голове и проследовала к зеркалу. Расчесав топорщащиеся дыбом кудри, пощипала себя за щёки, вызывая румянец. Потом достала флакон Баккары и щедро побрызгала на волосы. — Деревня… Где теперь я, и где та деревня? Не сманит меня туда. Ещё чего!