— Думаешь, впоследствии пожалею?
— Конечно! Ведь сделанного не воротишь.
В разговоре повисла длительная пауза.
— Может ты и прав, но это будет потом, — ответил Старейший и вдруг яростно сверкнул глазами. — Скажи, ае Рай-ин-Рай вэйт Ганье райтан Таятан Реази Вистанио, тебе-то чего не хватало? Власти, женщин? И одного и другого у тебя всегда было с переизбытком. Я никогда не мешал тебе делать с вампирами, всё, что твоей душе угодно! Насколько мне известно, и женщины толпами крутились рядом с тобой, выбирай любую! Тогда за каким крейдом ты устроил восстание? Или ты настолько ослеп от любви, что был готов слепо следовать за Ризой, как кобель за сучкой?
— Я не совсем понимаю, о чем идет речь, — осторожно начал Михаэль, не сразу поняв, кто такая Риза, но отложил личное на потом. Сейчас главным для него было спасти сородичей. — Со мной ты можешь делать, все что угодно, я не снимаю с себя ответственности. Но не думаю, что стоит уничтожать расу вампиров, в создание которой вложено столько нашего совместного труда.
Сосредоточившись, он властно продолжил:
— Зря ты сердишься из-за восстания. А чего ты ожидал? Воплей счастья, когда колотишь по живым людям из ментала? Неужели не видел, с кем имеешь дело? Не заметил, что вампирское сообщество это уже не та серая тупая масса крестьян, как столетие назад? Не заметил, что на сегодняшний день — это общество умных и просвещенных людей, которые почувствовали себя единым гордым народом, а не бандой отморозков, какими они были совсем недавно. И вдруг приходишь ты и ведёшь себя как палач, низведший всех до состояния тупой скотины на бойне…
Вопреки ожиданиям, Старейший не разозлился и внимательно выслушал речь Михаэля, ни разу не перебив. «Слава богу! Кажется, удалось достучаться! — обрадовался он, стараясь внешне не проявить свою радость, хотя и понимал, что в обществе телепата это бесполезное занятие. Но как политик Михаэль знал, что дело иногда решают ничтожные мелочи. Почувствовав почву под ногами, он бросил беглый взгляд на Старейшего и решил закрепить успех.
— Почему и на этот раз ты пошёл силовым методом при чистке генома? Действуя более гибкими методами, ты не вызывал бы всеобщего возмущения. В общем, можешь сколько угодно сердиться, но вампиры больше не потерпят такого обращения. Я ручаюсь. Поскольку больше не допущу никаких генетических чисток в наших рядах.
— Имея рыльце в пушку, не тебе диктовать условия, — буркнул помрачневший Старейший.
— Можешь делать со мной, что угодно! — Михаэль горько усмехнулся. — Вот ты спрашивал, чего мне не хватает. Отвечаю. Как и всем обычного домашнего тепла и той единственной, которую не заменят толпы женщин.
— Крейд с нами, с вампирами! — сердито буркнул Старейший после долгого молчания и смерил внутренне торжествующего собеседника недовольным взглядом. — Так и быть пусть живут. На самом деле вы меня уже настолько достали, что я решил больше ни во что не вмешиваться. Но не думай, что ты легко отделаешься, к тебе отдельный счет, — В холодном взгляде промелькнуло нечто, не поддающееся расшифровке. — Впрочем, было бы несправедливо лишить тебя последнего шанса. Поэтому поступим следующим образом. Твой приговор я откладываю, то есть с этого дня вступает в действие условное наказание. Но запомни, как только я приду к выводу, что снова предан, то сотру тебя в порошок вместе с близкими людьми.
Старейший усмехнулся, поглядев на насторожившегося собеседника и сдержанно добавил:
— Да, и учти ещё одно. Начну я именно с них, чтобы ты в полной мере прочувствовал, что такое отчаяние.
Попытка проанализировать состоявшийся разговор не удалась, от волнения внезапно закружилась голова. Очевидно, сказывались последствия удара ноосферы. Только одно Михаэль мог сказать определенно, юноша, с раздражением взирающий на него, злился не только из-за восстания. Интуитивно он ощущал, что причина его недовольства лежит гораздо глубже.
— Вот и замечательно. Думаю, мы поставили нужную запятую. Могу я отдохнуть? — не дожидаясь ответа, он закрыл глаза, и незаметно для себя уснул.
На следующий день пациент чувствовал себя значительно лучше, и Старейший провёл его в светлую и уютную столовую. Стараясь сдержать любопытство при виде необычной обстановки, Михаэль завел разговор о реорганизации вампирского сообщества. Его собеседник отвечал крайне неохотно, но он был настойчив. В результате Старейший подтвердил свои слова, что больше не будет вмешиваться в жизнь вампирского сообщества, но взамен потребовал, чтобы Михаэль в обязательном порядке доработал вампирский геном и добился нормального размножения без участия фениксов. Когда он осторожно высказался, что вряд ли такое возможно, во всяком случае, в ближайшем будущем, Старейший поднял глаза и холодно заявил, что его не интересуют детали, но он клянется уничтожить вампиров как только поймет, что их ублюдочная раса не имеет собственного потенциала в размножении, и высокомерно добавил, что в этом нет ничего невозможного. Сам заниматься вопросами деторождения он отказался наотрез, заявив, что отныне ему нет дела до вампиров.
