Ментальное сканирование и внешний осмотр показали, что девушка находится в стадии инициации. Палевский снова удивился «Не повезло малышке. Кто-то провёл кустарную инициацию, которая привела её на грань смерти, да и возраст слишком велик для феникса. В общем, не жилица на этом свете», — решил он и с равнодушным сожалением посмотрел на незнакомку. Всё связанное с женой или напоминающее о ней в последнее время его тяготило. После того как не нашли ее труп, Палевский ещё несколько лет пребывал в подвешенном состоянии, ожидая что в любой момент она появится. Но время шло, и надежда постепенно угасла. «Сегодня наверно была ее последняя вспышка. Не тот человек Эльжбета, чтобы надолго бросить свое королевство без присмотра. Ну, что ж умерла, так умерла», — с неожиданным облегчением подумал он.
Пока Палевский размышлял, чем заняться в первую очередь, в лабораторию влетела Рени, новая служащая из бюро экономических прогнозов при его госаппарате. Завидев его, бедняжка начала что-то смущенно бормотать о накладных и необходимости его подписи. Примечательно, что в последнее время Палевский повсюду натыкался на девушку и что самое замечательное, она нисколько его не раздражала, в отличие от других настойчивых преследовательниц.
«Ну, как тут можно сердиться? Ведь она такая хорошенькая, настоящая красавица. Ах, прекрасная Кошка! Что скрывается за твоим загадочным неотступным взглядом?» — восхищённо подумал он, напрочь позабыв о делах. По его пристрастному мнению, девушка изящная как статуэтка, с огромными черными глазами и блестящими чёрными волосами, была похожа на египетские изображения кошачьей богини Бастет. Как-то очарованный Палевский попытался встретиться с ней в более интимной обстановке, но к его удивлению, паршивка, совершенно не рвалась к нему в постель и напрочь проигнорировала более чем прозрачные намеки. Это вызвало некоторую досаду, но он высокомерно полагал, что никуда красотка не денется, если заняться ею вплотную. Другое дело, что ему было некогда, да и лень завоёвывать недотрогу. Желающих и без неё хватало с переизбытком, стоило только протянуть руку.
Поглядев на девушку, Палевский вдруг почувствовал, что его одолевает какое-то странное беззаботное настроение. Ему очень захотелось задержать её подольше и как-то подшутить, чтобы посмотреть какова она настоящая, хотя бы в гневе. Как назло ничего стоящего на ум не приходило.
— Господи, кто же уморил бедного ребенка? Вы только посмотрите! Ведь одна кожа и кости! — вдруг дошел до него взволнованный голос новоявленной реинкарнации богини Бастет. — Сэр, Вы можете ей помочь? — воскликнула она с жалостью, глядя на незнакомку.
«О, вот и подходящий повод!» В Палевского словно вселился шкодный бес, и он на полном серьезе понёс наукообразную чушь о состоянии незнакомки. Вскоре он выдохся и, не зная, что ещё придумать, добавил с озабоченной миной на лице:
— Понимаете, милая, нужно заново инициировать феникса в семейной паре и как можно быстрей. Промедление смерти подобно.
«Ну-ну! В данном случае, это — что мёртвому припарки», — насмешливо добавил он про себя и с любопытством уставился на девушку, ожидая, что она предпримет.
— Нет проблем! — воскликнула она и тут же на его глазах провела инициацию. — Теперь Ваша очередь, сэр.
«Вот чёрт! Зря я брякнул о семейной паре! Эта дурочка может вообразить, что я имею на неё серьёзные виды! Совместная инициация феникса — сродни предложению руки и сердца».
— Э, нет, милая! Я не созрел для новых семейных уз, — насмешливо отозвался Палевский и предусмотрительно отступил в сторону. «Впрочем, что я дёргаюсь? Пациент всё равно скорое мертв, чем жив…»
— Сэр, но Вы же сами говорили, что промедление смерти подобно! — воскликнула девушка, меряя его возмущенным взглядом.
Палевский совсем не ожидал того, что последовало дальше. В мгновение ока она скрутила его, и не успел он опомниться, как оказался на коленях рядом с незнакомкой.
— Приступайте, сэр, время не терпит. Я жду, — в сухом тоне отчетливо послышалось предупреждение. — В чём дело? А то я могу подумать, что Вы пытались меня надуть.
Черные глаза прекрасной психопатки недобро прищурились.
— Ладно-ладно, милая! Ни к чему так нервничать и выкручивать мою бедную конечность… эй-эй! Я же сказал, что сдаюсь на милость победительницы! — примирительно воскликнул Палевский. Его разобрал смех, но он сдержался. «Ну, надо же какая вспыльчивая девица, и нахальства не меряно! Но как говорится, за что боролся на то и напоролся. Искал способ вывести её из себя и вот, пожалуйста! Надо ж было додуматься притащить меня как нашкодившего щенка и ткнуть носом в собственную лужу. Ну, погоди, Кошка! Теперь ясно, в какой службе ты обреталась». Чтобы задобрить девушку, он тоже исполнил бесполезный в данном случае ритуал и сдержанно произнес:
— Милая, может, уже отпустишь? Не могу же я вечно валяться у твоих ног, во всяком случае, не в рабочее время.
— Простите, сэр, — пробормотала смущенная девушка и, вскочив на ноги, стремительно рванула вон из лаборатории.
