— Да будет так, — произносит тот же голос. — Но за это ты отдашь нам самое дорогое, что у тебя есть.
И ответа его уже не спрашивают. Мэтт возвращается домой, листья прилипли к подошве его ботинок. Он раздевается, падает в постель и мгновенно засыпает, а, проснувшись утром, не обнаруживает в своем портфеле книги, и думает — вот это я заучился, что мне такие странные сны снятся! Еще и почему-то решил, что украл в библиотеке какую-то книгу, да разве его бы с ней выпустили? Библиотекарша за всеми учениками, как ястреб, следит.
Вечером он садится за компьютер, чтобы написать новый рассказ, и слова из него льются, как никогда прежде. Мэтт поражен этой легкостью, но не связывает со своими странными видениями — ботинки у него чистые, никакой книги нет и в помине, а проснулся он в своей постели. Просто реалистичный сон, который причудился ему, когда он вечером лег спать, а вовсе не отправился в заброшенный театр.
Да, это похоже на сумасшествие, но Мэтт списывает всё на усталость и уже которую ночь не прекращающиеся попытки написать что-то стоящее, чтобы его хвалили родители и любили учителя. Недосып, стресс, контрольные. Всякое бывает. Лунатизм? Реалистичные сновидения? Если повторится — он сходит к врачу.
Но ничего не повторяется, и Мэтт вздыхает свободно. За неделю он заканчивает сценарий для школьного праздника, и ему, без шуток, кажется, что у него наконец-то получилось хоть что-то стоящее.
В день новолуния он спускается к завтраку, и Мия, младшая сестренка, бросается ему на шею. Она всегда обнимает брата по утрам, и Мэтт любит её так же горячо, как и она — его. Иногда Мэтту кажется, что сестра — единственная, кто принимает его таким, какой он есть. И что даже родители, несмотря на их слова, что его ждет отличное будущее, жалеют, что он — не гениален. Однако написанный сценарий лежит у него в портфеле, сегодня Мэтт сдаст его руководителю школьной самодеятельности. Джеймс был слишком занят новой пьесой к Рождеству, чтобы написать этот сценарий, и у Мэтта снова появился шанс доказать, что он чего-то стоит.
— Ты отведешь меня до школы? — спрашивает Мия с набитым ртом. — Мама и папа на работу уже давно уехали.
Мэтт улыбается, кивает. Мия идет до здания младшей школы вместе с ним, подпрыгивает, пинает листья, кружится, и темные локоны падают на её курточку из-под шапки. Ей всего десять лет. На мновение Мэтту кажется, что за деревьями мелькает темный силуэт, но это наверняка просто прохожий.
Вечером Мия не возвращается домой из балетной студии. Преподавательница говорит, что она ушла с подружками ещё за полчаса до того, как мама за ней заехала. Мама в панике звонит Мие на мобильный, но тот выключен. Папа кружит на машине по округе, посещает каждую из подружек Мии, но ни одна её не видела. Карен говорит, что они расстались в квартале до дома Мии.
Полиция прочесывает парк недалеко от дома. У Мэтта в животе рождается холодок, но он гонит от себя плохие мысли. Они заползают в голову снова и снова, будто змеи. Мама плачет в гостиной. Отец где-то там, с полицией, обыскивает парк, старое кладбище, а в голове у Мэтта тонко зудит, что не там они ищут, надо искать в театре, в старом театре, где ночами воют ветра под дырявой крышей. Ему страшно, он даже не может делать уроки, спускается вниз. Уставшая и заплаканная мать отключается на диване. Она, возможно, и хотела бы не засыпать, но не может.
Мэтт тенью проскальзывает в коридор. Впервые собственный дом не кажется ему безопасным. Он включает свет и садится на кушетку, ждать отца. Кто-то же должен его дождаться. Взгляд падает на книгу, одиноко валяющуюся около шкафчика с обувью.
Когда Мэтт берет её в руки, он уже знает, что прочтет.
«Помощь муз имеет свою цену. За их покровительство ты отдашь то, что тебе дорого».
Мэтт отшвыривает от себя книгу, будто ядовитую змею, берется за голову. Этого просто не может быть, не может быть, не может быть. Мия просто ушла гулять в парк и потерялась, или на кладбище заблудилась, такое бывает, даже он однажды в парке заплутал, хотя знает там каждую тропинку. И на свидание он бы туда ни одну свою девушку не позвал, хотя у него и свиданий-то толком не было, не до того — учеба, учеба, учеба и жалкие потуги написать что-то стоящее. Да и зачем девчонкам лузер?
Нет, с Мией всё хорошо, она просто потерялись и плачет, ждет, что её найдут.
«Ты сам-то веришь в это, Мэтт? Можно ли потеряться в этом городке, где все друг друга знают? Её бы уже нашли».
Он сидит в коридоре, пока отец не звонит ему на мобильный и не сообщает, что Мию обнаружили. Точнее, нашли, что от неё осталось. Оторванная кисть руки и рюкзачок с книгами, покрытый засохшей кровью. Мать падает в обморок, её увозят в больницу. Отец седеет за одну ночь. Он потерян, как и мама, а Мэтт рыдает в спальне, плачет, пока не засыпает с больной от слез головой. Ему снятся музы с окровавленными лицами, их алые рты похожи на кровавые раны.
