Верити поднимает руку и стучит в деревянный косяк. Один. Два. Три…
…двадцать два. Ровно с последним ударом часов в главном корпусе школы. И вдруг Верити чудится, что за её спиной раздается вздох, огонь свечи колеблется, вот-вот погаснет. Лучше бы она осталась в общежитии и играла с девчонками в доску Уиджи!
Дурость какая. Никаких призраков здесь нет. Верити фыркает на собственную внезапно проснувшуюся трусость, открывает дверь в класс и решительно дует на фитиль. Раз уж Карен приспичило испробовать на своей шкуре детскую забаву, Верити ей подыграет. Так уж и быть.
В кармане у неё — пакетик с солью, купленный в бакалейном магазинчике во время последнего выхода в город. Не то чтобы Верити собиралась им пользоваться…
Дверь захлопывается за её спиной так, что Верити подскакивает на месте, и на миг ей кажется, будто Полуночный человек и правда пришел… а потом она снова пожимает плечами. Наверняка охранник забыл закрыть форточку, и дверь захлопнуло порывом ветра.
«Но холода, стоя в коридоре, ты не чувствовала», — услужливо шепчет внутренний голос. И почему-то звучит он совсем как мама. Верити почти может представить, в каком ужасе были бы родители, если бы узнали, что девочкам вздумалось поиграть с призраками. Мама бы точно поседела.
Где-то на втором этаже со своей зажженой свечой бродит Карен, и её наверняка можно принять за призрака — она распустила светлые волосы, надела белое платье, и сама мерцает в темноте, как неприкаянный дух невесты, погибшей до свадьбы. Дурацкие мысли лезут в голову.
Верити решительно зажигает свечу снова. Решила следовать правилам — так следуй. Игра начинается. И почему-то Верити чудится, будто эта фраза произнесена прямо ей на ухо.
Всего три часа со свечой, казалось бы, но уже к часу она устает. Воск постепенно тает в её руках, капает на подсвечник, на кожу, и каждый раз, когда обжигающая капля попадает на руку, Верити шипит от злости и боли тихонько. Здесь, на третьем этаже, ей не слышно, что происходит на втором у Карен, её окружает липкая темнота, разгоняемая только огнём свечи, и скепсис постепенно тает, как и свечка.
Половица скрипит прямо за её спиной.
Свеча потухает, будто её гасит невидимым ветром. Сколько отводится времени, чтобы зажечь её снова, десять секунд? Верити успевает. Она и сама не понимает, почему так спешит, ведь это просто… игра? Пакетик с солью в её кармане как-то успокаивает.
Снова откуда-то дует, и Верити думает, что всё-таки где-то явно сквозняк. Она перебирается в класс математики и сидит там какое-то время, пока огонёк снова не начинает дрожать. Будто кто-то действительно приближается. Карен говорила, что приближение призраков можно ощутить по колебаниям в темноте, но для Верити темнота есть темнота. В ней проступают очертания предметов, но она спокойна. Она не колебается и не дрожит.
Правда, по углам она замечает сгустившиеся тени и списывает это на огонь свечи — он разгоняет темноту немного, да и всё.
Шаги Верити в коридоре звучат пусто и гулко. Она понимает, что ужасно хочет в туалет, но, уже умывая руки в раковине, поднимает голову и ловит в отражении тень, скользнувшую за её спиной. Вскрикивает от неожиданности, но никаких страшных рож в духе ужастиков в зеркале не возникает. Верити делает глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Что только не подкинет фантазия!
Она уже выбирается обратно к классам, когда слышит визг на втором этаже, и голос явно принадлежит Карен. Верити с головы до ног омывает ледяным страхом, и она, больше не заботясь о сохранности свечи, несется к лестнице, а оттуда — вниз, к классам.
Наполовину уже сгоревшая свеча валяется у дверей в класс. Пакетик с солью разорван, но соляного круга, как написано в правилах, нет. Как нет и Карен. Только визг её ещё мечется между стен, хотя по всем законам физики такого быть не должно. И одна белая туфля без каблука сиротливо лежит в отдалении, странно заметная в общей темноте коридора.
Свеча Верити уже давно погасла от быстрого бега, а десять секунд закончились. Пока Верити смотрит на туфлю, белеющую в сгущающейся тьме, и отвлеченно думает, что Карен без обуви замерзнет, половицы снова начинают поскрипывать за её спиной.
По стене скользит густая тень. Ветер взвывает за окнами, будто волк в осеннем лесу.
Пол скрипит прямо позади Верити, и по её затылку проходятся ледяные пальцы.
Она отмирает, прижимает ладонь ко рту, всё ещё не в силах оторвать взгляда от туфли, но голоса нет, и ни звука не вырывается из её горла. Крик раздирает Верити изнутри.
«Карен, — думает она, — Карен, хватит прикалываться, это не смешно!»
— Карен? — шепчет Верити, когда возможность говорить к ней возвращается. Ей приходят на ум рассказы родителей о Хэллоуине и о празднике, что скрывается под его личиной. Нельзя играть с призраками, ты гарантированно в проигрыше, и они возьмут своё. — Карен, прекрати! Ты меня пугаешь!
Карен не отзывается, не выпрыгивает из класса со смехом «Провела, провела!», и Верити делает несмелый шаг. Сквозняк гуляет ледяным прикосновением по её спине снова.
