Эта сила всегда была в Мелоди — звала призрачной песней, звенела в ней, наполняла её. Бабушка с детства учила её сдерживать магию — не брать в руки карт и не жечь колдовских свечей, не направлять мыслей на достижение цели, а добиваться всего собственным трудом и упорной учебой. Магия — это не волшебная палочка и детские заклинания по типу «абра-кадабра», магия — это намерение, подкрепленное ритуалом. А в ритуал можно при желании превратить даже готовку супа.
Каждый такой миг приближает хранителя, который, словно охотничий пёс, вынюхивает колдовские следы, находит ведьму по ним и приходит, чтобы остаться. С этого дня или ночи выбора у неё нет.
Но она этого не хочет!
«Хочешь, — что-то внутри шепчет-нашептывает. — Иначе не применила бы магию, не зажгла бы свечи, не дала бы знать о себе»
Хранитель вытягивается у Мелоди на постели, скрещивает ноги, обтянутые черными джинсами, в лодыжках.
— Счастлив служить твоей семье, Мелоди. Ты не могла выбрать лучшего дня, чтобы призвать меня.
Мелоди чувствует, как злость в полную силу вырастает у неё за грудиной. Какого Дьявола?! Она не просила этих сил, не хотела их, она хотела жить спокойно и быть обычным человеком, так какого же черта он здесь?! Она вскакивает на ноги, и пламя свечей вспыхивает и гаснет. Погружает комнату в кромешную тьму
— Убирайся!
Хранитель зевает, будто огромный кот. Она не видит его, но слышит.
— Я уже здесь, Мелоди, и я останусь с тобой, пока ты не передашь свои силы своей дочери, чтобы умереть в покое. Ты не можешь меня прогнать, — он поднимается с её постели, тенью скользит прямо в круг из свечей и оборачивается желтоглазым котом, трется об её ноги.
«Ты не можешь меня прогнать, это сожжет тебя изнутри, как сожгло твою мать и бабку, сожгло всех женщин твоей семьи, вздумавших отказаться от себя. Меня зовут Мар, и я всегда буду с тобой. Просто позволь мне оберегать тебя»
Мелоди хочется выбросить его вон, за шкирку — да в окно. Ведь не зря же бабуля не хотела, чтобы она пользовалась колдовством, не зря же? Кто знает, что случится, если Мелоди начнет. И к черту бы это всё, Самайн примет Мара с распростертыми объятиями, ведь оттуда он и пришел. Но сущность её, зарытая в ней наставлениями бабушки, пробуждается, занимает своё законное место, и ничто не может остановить её с тех пор, как магия замерцала во тьме. Мелоди становится той, кто она есть. И с каждой минутой её решимость отказаться от силы слабеет. Тает в воздухе, как туман поутру. Кончики пальцев покалывает от пробуждающейся силы, а в висках начинает потихоньку гудеть. Всё, что годами таилось и скрывалось, овладевает ей, и ни один экзорцист не сможет это изгнать. Безвременье вступает в свои права, и всё становится возможным, когда грань миров так хрупка, что готова вот-вот прорваться.
Мар довольно мурлычет у её ног.
Тёмный Самайн шагает по улицам города и берет, что ему положено, а что должен отдать — отдает.
========== Полуночная игра ==========
Комментарий к Полуночная игра
Aesthetic:
https://pp.userapi.com/c847021/v847021289/11a9ea/lzy0XXzPXbo.jpg
Ровные строчки ложатся на бумагу.
Вообще-то Верити совершенно не хочет вызвать призраков, играть в эту идиотскую полуночную игру, но Карен просто помешалась на этой идее, а отказывать друзьям Верити не умеет. И поэтому они здесь, проникли через черный ход в пустое здание учебного корпуса, пока охранник внизу смотрит телевизор или спит, и сидят в классе английского языка.
Портреты литературных классиков смотрят на них со стен. Карен положила на стол фонарик, и теперь он освещает два листа бумаги, на которых девочки вывели собственные имена. Карен хихикает и вытаскивает из ворота платья булавку.
— Ну, давай.
Несколько капель крови падают на буквы, а под закрытую дверь класса будто задувает холодом — на пару мгновений. Верити ежится. Её семья Хэллоуин недолюбливает: мать и отец оба специализируются на кельтской культуре и преподают в университете, только мать — профессор истории, а отец — религиовед и писал диссертацию по кельтским праздникам. И поэтому они всегда говорят, что нельзя забывать, чем этот праздник был изначально. И кто выходит на улицы города, стоит им погрузиться в октябрьскую, пахнущую мокрыми листьями темноту. Верити не то чтобы верит в старые сказки, но в такую ночь, как сегодня, когда над городом висят набухшие дождем тучи, а ветер свистит между оконными рамами, поверишь и в черта, и в Бога.
Двери в школе деревянные, старые. Карен думает, что им лучше разбрестись по разным этажам, и Верити поднимается на третий, останавливается у кабинета естественных наук.
— Идиотизм, — бормочет она, живо представляя, как будет орать охранник, если обнаружит их, бродящими по зданию. А потом сообщит директрисе, и одними отработками после уроков они не отделаются. Родители не для того отправили её в частную девчачью школу, чтобы она здесь правила нарушала.
Однако любопытство зудит в ней, подобно назойливой осенней мухе, и она всё же кладет листок на пол. Щелкает кнопкой зажигалки. От неверного огонька свечи на стенах пляшут тени.
