— Поймана, — раздается шепот из темноты, слишком ясный, чтобы быть галлюцинацией, или он всё-таки её глюк, Верити не знает, она загипнотизирована. Погасшая свеча Карен катится ей под ноги. — Поймана, поймана, поймана…
Пакетик соли все ещё лежит в кармане джинсов Верити, когда холодная ладонь накрывает ей рот.
========== Музыка призывающая ==========
Комментарий к Музыка призывающая
Что происходит, когда автор хотел написать драббл по сериалу “Хемлок Гроув”, но ушел в глубокое АУ и ООС? Зато можно читать как ориджинал, и никто не пострадает.
Aesthetic:
https://pp.userapi.com/c850224/v850224327/5e7a0/gq-qVPIlvJk.jpg
Дедушка умер в начале октября. Кристина не знает, как ей быть дальше, она осталась одна совсем, особенно — на изломе осени, когда их маленький город заметает листопадом, а леса наполняются призраками. Кристина видит призраков с детства, с тех пор, как впервые села за фортепиано. Их полупрозрачные силуэты вышли из стен и с тех пор не оставляли её в покое, стоило ей положить руки на клавиши. Или запеть.
Дедушка писал какое-то произведение, она знает, и оно должно было стать вершиной его карьеры. Но всё, что нашла Кристина, — пепел в камине и несколько черновиков, которые он не успел сжечь. Сердечный приступ застал его прямо в процессе.
Кристина понимает, что, скорее всего, дедушка был просто недоволен написанным. Творческие люди всегда недовольны. Она себя таковой не считает, ведь она не умеет сочинять, не умеет вкладывать свои чувства в музыку или даже в слова, она может только играть. Она — проводник, и для музыки, и для чужих душ. Для чужих желаний и намерений… а есть ли у неё свои?
Даже сейчас, разбираясь в бумагах дедушки, пока за окном дождь бьется в стекло, Кристина думает, что выполняет чужую волю. Будто внутри неё что-то зовет и требует разобраться в его заметках и понять, почему он всё-таки сжег свое последнее произведение.
Дневник дедушки, который он вёл от руки, не проясняет ничего. Последние записи — сумбур из бреда пожилого человека, знающего, что скоро умрет от старости, и поисков скрытого мистицизма среди обыденных вещей. Дом стар, половицы его скрипят по ночам, а ветер завывает в каминном дымоходе, но дедушка, как Эдгар По в его горячке, разыскивает следы присутствия неведомых существ там, где их быть не может.
«Я слышу шаги по ночам, будто кто-то крадется. Эта музыка пробудила кого-то. Он скребется в стенах, он хочет свести меня с ума, он хочет, чтобы я закончил симфонию и освободил его, и тогда он выйдет и принесет мне гнилую смерть. Я сожгу эту музыку, сожгу эти листы, Кристина никогда не должна увидеть этих нот, никогда не должна сыграть их!»
— Ох, дедушка… — всхлипывает Кристина. Узнавать, что твой единственный родственник сошел с ума на склоне жизни — тяжело и больно. Она прижимает к себе дневник, а ветер продолжает выть в дымоходе, и, будь Кристина другой, она бы тоже перепугалась. Кого угодно испугают призрачные вопли из ниоткуда.
Оставшиеся две страницы симфонии Кристина подклеивает скотчем, выпрямляет, старается спасти от забвения и тлена. Даже не садясь за рояль, она знает, что перед ней — шедевр, и ей хочется извлечь эти звуки, дать им жизнь, ибо, даже написанные от руки на нотных листах, они лишь наполовину живые.
Ближе к вечеру разражается гроза, и электричество отключают. Кристина зажигает свечи и наконец-то садится за рояль. Её манит черно-белая эстетика клавиш, манит возможность превращать непонятные для большинства людей ноты в музыку, взлетающую к потолку. Она касается пальцами клавиш и берет первый аккорд.
Музыка забирается Кристине под кожу, бьется пульсом в висках, раздается адажио-шепотом в ушах. Музыка становится колдовством, и огонь свечей трепещет под силой звуков. Даже по двум страницам незаконченной симфонии гениальность дедушки ярким пламенем вспыхивает. Кристина закрывает глаза, а когда открывает — видит их.
Они обступают её со всех сторон, тянут полупрозрачные руки, шепчут-шепчут-шепчут. Хотят выписать свои истории на её коже. Музыка вызвала их, вывела с их темных троп, стала маяком, мерцающим во тьме послежизненного существования. В ночь, когда граница между мирами истончается, а ветер швыряет листву прямо в лицо, призраки нашли дорогу к той, что поймет их.
Или станет их убежищем.
Кристине кажется, что её пытаются разорвать на части. Она вскакивает со стула, вскрикивает, отмахивается от духов, как от назойливой мошкары. В комнате становится ощутимо прохладно, из углов сквозит. Призраки тянут её за одежду, за волосы, за руки, трогают её лицо, ищут возможность пробраться внутрь, засесть одержимостью за ребрами, примерить на себя чужое тело и чужую жизнь.
Кристина визжит, зажимая рот руками, чтобы они не скользнули между губ туманом. Их всегда призывала музыка, но дедушка создал нечто кошмарное или кошмарно-прекрасное. Нечто, способное завладеть людьми и позволить духам прожить жизнь заново.
