В ваше оцепеневшее тело скользит одна из теней, вольготно занимает место в вашем теле. Надевает его, будто костюм, а вы не можете ни пошевелиться, ни закричать, и только разеваете бессмысленно рот, как рыба. Ваша личность скукоживается, заползает куда-то на задворки вашего разума, а её место занимает существо, у которого прежде не было тела.
Мы нужны им, чтобы они могли жить. Когда-то давно они были почти богами. Потом стали фейри, о которых люди складывали легенды, в которых не было ни слова правды. Века шли, и они превратились в тени, упорно цеплявшиеся за существование. Христианство загнало их во тьму, превратило в духов, жаждущих мщения. Они заманивают людей в ловушку, пользуясь образами невинных, и забирают их тела, захватывают разум. Они хотят лишь одного — чтобы люди, из-за которых они превратились из богов в призраков, канули в забвение. Чтобы не осталось на Земле ни одного человека.
И с момента, когда тень скользнет в ваше тело, вы больше не будете принадлежать себе. Как я не принадлежал себе, пока не очнулся в полицейском участке. Говорят, я убивал людей и прятал их трупы в подвале своего дома.
Я этого не помню. Но зато я помню, как я бежал по улицам, пока не уперся в тупик, а по стенам за мной скользили тени.
Не заговаривайте ночью с потерявшимся ребёнком. По крайней мере, если хотите жить.
========== Тьма в коридорах ==========
Горлышко бутылки указывает прямо на Джулию.
— Правда или действие? — Карен ухмыляется, до чертиков довольная, что ей выпала возможность задавать вопрос или выбирать фант. Джулия ежится. Что бы она ни выбрала, этот выбор обернется против неё, потому что Карен терпеть её не может.
Джейсон, сидящий рядом, только пожимает плечами. Всем понятно, что Джулию Карен из-за него и не выносит, потому что отношения их дали трещину, а с Джулией он делает проект по английской литературе, и только сама она знает, что дальше проекта вряд ли что-то зайдет.
Если она выберет правду, ей придется отвечать на неудобные вопросы о Джейсоне, ведь Карен не упустит возможности её унизить. Если она выберет действие… произойдет то же самое, но ей не придется хотя бы отвечать. Она будет избавлена от минуты позора и необходимости врать, ведь врать Джулия ненавидит.
— Действие.
Они сидят в пустом классе. Какая удача, что именно в Хэллоуин школьный сторож забыл закрыть запасной выход, а сейчас дрыхнет у себя в каморке. Где-то там, в темноте улиц, ветер метет по асфальту яркие пятна листьев, закручивает их в воздухе, взмётывает к тусклым лампам фонарей. Детишки бегают по улицам с корзинками для конфет — «Сладость или гадость?» — и время тянется медленно, медленно, медленно, пока не замирает.
Карен ухмыляется ещё шире.
— Поднимись на третий этаж и пробудь там тридцать минут. И принеси что-нибудь из старого географического класса, чтобы мы знали, что ты не филонила.
— Карен, это глупо, — Джейсон хмурится, качает головой. — Там ничего нет, но школу давно не ремонтировали, а если что-нибудь случится?
Когда-то давно, ещё годах в шестидесятых, как раз в Хэллоуин в классе химии повесился один из учеников. То ли издёвки одноклассников его довели, то ли школьные учителя, но утром его нашли там. Администрация класс не закрыла, но слухи о неупокоенном призраке ходили ещё долго. Пробраться в школу после заката, чтобы увидеть дух несчастного самоубийцы, стало для школьников своеобразным спортом… или проверкой «на вшивость». Хочешь тусить с крутыми ребятами? Пообщайся с Терри, выживешь — оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем. Если нет — это твои проблемы.
Джулия в призраков не верит. Заодно и своему счастью она тоже не верит: Карен могла придумать что-нибудь отвратительнее и изощреннее. Заставить её поцеловать Джейсона у всех на глазах, например, чтобы проверить её реакцию. Или что-нибудь похуже.
— Всё в порядке, — Джулия качает головой. — Я пойду.
— И фонарик ты здесь оставишь, — добавляет Карен. — Всё по-взрослому, крошка, ты же хочешь, чтобы было по-взрослому?
Стряхнуть её липкие слова с кожи удается не сразу. Они пристают, как тянучка, пока Джулия поднимается на третий этаж. Свет погашен, коридор утопает в тенях, а света фонарей с улицы не хватает, чтобы разогнать их. Джулия ступает вперед, половица предательски скрипит под ногой. Она замирает.
Тишина.
Ещё шаг. Полчаса на третьем этаже школы ночью в Канун Дня Всех Святых — это не страшно. Совсем. Джулия призраков не боится. Как можно бояться кого-то, в кого ты не веришь?
Темнота впереди не отступает, но глаза привыкают к ней. Джулия различает смутные очертания дверей кабинетов, таблички с номерами на них. Вот здесь у них проходит биология, а чуть дальше — география, в этом классе как раз и повесился Терри Мэнфилд. Что оттуда можно притащить, глобус? Карту со стены содрать?
Половица скрипит, но уже не от её шагов. Там, за спиной. Позади. Джулия подпрыгивает и резко оборачивается — никого.
— Карен! Это не смешно! — Её голос поглощает темнота, клубящаяся в коридоре этажа, будто живое существо.
