Может, мой срок не подошёл? Но если бы это было так, то я стала бы нечистью – смертником. Но на нечисть я не похожа, во всяком случае – на известную. Желания убивать у меня нет, а уж тем более отведать людской плоти. Возможно, я просто накручиваю себя. И я не умирала тогда вовсе. Но это отсутствие ран не даёт покоя. Может, обычный шок? Увидела то, что убило кадетов, вот со страху чуть и не умерла. Что же насчёт крови… Она не принадлежит мне. Просто попала, когда кадетов убили.
Но кто их убил? Или что? Могла ли это быть действительно я, как доказывает Зыбин? Ведь я ничего не помню, возможно всё.
Нет. Трясу головой, отбрасывая мысли. На убийство людей я не способна. Это ужасно, отвратительно и аморально. Святые учат другому. И какую боль бы не принесли мне однокашники, я не настолько зла на них, чтобы убить. В этом я уверена.
К месту патруля подъезжают и другие корпуса. Всего их пять: северный, южный, западный, восточный и столичный. Я из западного, и если инструкторами остальных являются генералы, то у меня это один из трёх главнокомандующих Ордена. Пять лет назад, когда я узнала об этом, моей радости не было предела, ведь я думала, что буду обучаться у лучшего. На деле же Зыбин решил уйти в отпуск от основных дел стража, поэтому и взял под своё руководство кадетский корпус, думая, что так он только отдохнёт от ответственности и прочих дел. Нельзя сказать, что учитель из него крайне плохой, чему-то обучить может. В деле стража главное не то, как тебя обучают, а то, как обучаешься ты сам. Поэтому бесчисленная практика помогла мне укрепить свои навыки и умения.
До отборочных остаётся час с лишним, поэтому я иду в крепость, где надеваю серый кафтан. Когда меня посвятят в Орден, то кафтан будет синим с серебристыми узорами. Этот момент уже совсем близко.
– Ещё не передумала, Аня? – голос Зыбина за спиной звучит как раскат грома средь белого дня.
– Мой ответ вам известен, главнокомандующий, – как можно твёрже говорю я, застёгивая пуговицы кафтана, что помогает отвлечься и не думать, насколько близко уже подобрался страх. Руки ещё не дрожат. – И вы не посмеете это сделать на глазах двух других главнокомандующих, а также генералов и капитанов.
– Я-то не посмею, милая, – руки дёргаются. – А вот в лесу тебя мало кто убережёт.
Зыбин уходит, после чего я позволяю себе глубоко вдохнуть и выдохнуть несколько раз, чтобы унять дрожь. На этот раз воздух проходит без проблем, но вот холод так просто не исчезает. Сейчас не время для слабости. Я не могу её показать именно сейчас.
На улице уже все собрались. Встаю к своим однокашникам, которые оживлённо что-то обсуждают.
– Кадеты! – Зыбин выходит вперёд, и все воспитанники, как один, выпрямляются по струнке. Главнокомандующий одаривает их гордым взглядом. Кажется, ещё чуть-чуть, и этот старикашка, которому уже лет десять место в отставке, пустит слезу. – Сегодня вас ждёт главное испытание, к которому вы так долго и усердно шли! Отборочные! Конечно, не всем они будут по плечу, – с издевательской улыбкой говорит он, смотря на меня. – Поэтому, если вы чувствуете, что не справитесь, или же кто-то более мудрый и опытный говорил вам подобное, можете выйти вперёд и покинуть испытание прямо сейчас. Заверяю, это не будет считаться позором, вы лишь будете честны перед всеми и в первую очередь перед собой.
Я знаю, чего он добивается. И этого он не получит. Я уверенно стою в строю, не двигаясь. Его угрозы не подействуют на меня. Не должны подействовать.
Но раз так, то почему мне страшно?
Никто так и не выходит вперёд, поэтому Зыбин, чья лысая голова сияет в свете закатного солнца, как блестящий котелок, продолжает говорить:
– В вас, парни, я нисколько не сомневаюсь! Уверен, лучшие из вас попадут к Мурашову, Водневу и Демидову! – при упоминании последнего воспитанники тут же оживляются и перешёптываются между собой. Кто-то тихо говорит, что возможность попасть к капитану, убившему весь свой предыдущий отряд, совершенно не привлекает, в отличие от шанса стать участником отряда какой-нибудь симпатичной стражницы.
Закатываю глаза. Зыбин же не обращает внимания на перешёптывания и грязные шутки.
– Уже к завтрашнему утру многие из вас будут носить не только синие кафтаны, но и гордое звание стражников Ордена Святовита! Да прибудут с вами святые! Не со всеми, конечно… – добавляет он на тон тише, поглаживая густые седые усы.
Главнокомандующий оставляет кадетов, уходя к остальным стражам, вокруг которых уже выстроились другие корпуса. В каждом не меньше тридцати молодых людей. Девушек гораздо меньше, чем юношей, но в каждом корпусе их несколько. Я же все пять лет обучения была единственной девушкой среди кадетов. Дело это не из приятных, а уж тем более не из лёгких.
