Луиза скрывается за дверью, выходя на солнечную улицу. Пусть я и знакома со стражницей не больше часа, но уже могу заявить, что она будет занозой похлеще, чем Зыбин. И что-то мне подсказывает, что главнокомандующий вряд ли справиться с жёсткой натурой Луизы.
Шишиги уже догорели. Я убираю пепел под соломенник, под которым твари и лежали все те три дня, что я провалялась без сознания. Выхожу из казармы навстречу солнечному свету. Луизы рядом нет, но долго её искать и не приходится: из главной избы, где обычно и можно найти Зыбина, доносятся крики. Туда-то я и иду, прекрасно зная, что меня ждёт.
***
– Или вы немедленно вернёте ей крест, или с этим делом я пойду к своему капитану! А вам прекрасно известна его фамилия, вам прекрасно известно его влияние в Ордене, вам прекрасно известно, что через него это дело попадёт к Тузову! – объявляет Луиза, стукнув кулаком по деревянному столу, чуть не сломав его, в доказательство своих слов.
Всё то время, что Луиза и Зыбин пытаются перекричать друг друга, точно у них соревнование, кто громче заорёт, я тихо стою рядом со стражницей, изредка пытаясь вставить словечко и от себя. И все мои попытки оборачиваются одним и тем же: либо Луиза велит не вмешиваться, либо главнокомандующий рявкает, что меня не спрашивали. Безусловно, молчать я не собираюсь, хотя стоит заметить: всё, что говорит Луиза, запросто слетело бы и с моего языка тоже.
– Она нарушила устав, убив невинных кадетов! Да ты посмотри на неё, она даже не скорбит по ним!
Аргумент весомый, спору нет. Мне и самой тошно внутри от мысли, что мне не жаль умерших. Точнее, я не чувствую ничего по этому поводу. Мне и не жаль их, и я не злорадствую. Вроде бы, на это есть причины, но не уверена, оправдывает ли это моё безразличное отношение к смерти тех, чьи имена я знала на протяжении пяти лет.
Я помню, как каждый из погибших смеялся, смотрел, ничего не предпринимал, улюлюкал, вставал в очередь, пока меня… Пока
От воспоминаний желудок скручивается, а в голове поднимается шум.
– Алконостова! – строгий тон Зыбина выводит меня из цепочки воспоминаний. – Что ты скажешь по этому поводу?
Сначала я удивляюсь: с каких пор Зыбина интересует моё мнение? Но следом улавливаю знакомую нотку яда, которую главнокомандующий вкладывает в каждое предложение, обращённое ко мне.
– Я уже всё сказала, – твёрдо произношу я, сузив глаза. – Я ничего не помню и не знаю, что произошло с кадетами и кто их убил.
– Да потому что их убила ты!
– Главнокомандующий! – влезает Луиза. – Её присутствие на месте смерти кадетов ещё не доказательство вины. Вам известен случай, когда страж самолично убил своих товарищей, но при этом был оправдан.
Этот случай известен каждому жителю Великомира. В Ордене и за его пределами происшествие пересказывают множество раз, постоянно добавляя что-либо новое. Иногда такие детали похожи на правду, но чаще всего представляют собой полный бред. Не уверена, что я хотя бы раз слышала полностью настоящую историю, но прекрасно знаю, что произошло это два года назад. В тот день и случилась трагедия в Соколинске, в которой погибла четверть города.
Всё случилось из-за Сирин4 – опаснейшего духа. В кадетском училище чаще всего рассказывается другая часть всей истории: участие стражей. В Соколинск был отправлен целый отряд стражников под руководством самого молодого капитана за всю историю существования Ордена Святовита – Александра Демидова. И известен капитан стал тем, что убил весь отряд своими же руками. Демидов всё ещё состоит в Ордене, звание у него то же, а значит, каким-то образом его оправдали. Вероятней всего, капитан попросту попал под воздействие птицы. А такое и врагу не пожелаешь.
– И это было глупо со стороны Тузова, – отмечает Зыбин.
– Раз так, то может, поделитесь этим мнением с ним самим? – интересуется Луиза, склонив голову. – Верните крест Ане, главнокомандующий. И тогда я забуду все слова, сказанные в этих безвкусных стенах.
Широкие брови главнокомандующего, которые практически срослись в одну, неприятно хмурятся при одном лишь беглом взгляде на меня. Мелкие чёрные глаза Зыбина уставляются на Луизу, ждущую решение и готовую в любой момент начать его оспаривать.
– Она лишена креста заслуженно. Эта девка не только нарушила устав, войдя в чужую казарму, но и подсунула юношам мёртвых шишиг!
– А они их не видели, что ли? – справедливо спрашиваю я, выразительно выгнув бровь.
Кажется, ещё немного, и Зыбин точно взорвётся. Ну, или как минимум пар повалит из его раскрасневшихся от гнева ушей.
– Это ребячество недопустимо, Алконостова!
– Ребячество?! – теперь уже моя очередь вскипать и спорить с главнокомандующим, не давая никому другому вставить слово. – Я порубила тварей, разве не этим должен заниматься настоящий страж?! – Возмущённо скрещиваю руки на груди. – В отличие от парней, я занимаюсь серьёзным делом! И, если мне в комнату подсовывают анчуток, я даю ответный удар!
– Связывать мёртвых шишиг и вешать их над дверью – это серьёзное дело?
