«Любое имя – это просто буквы. И многие из них собираются в звучания, способные заставить дрожать от страха, ненависти, желания, любви. Иногда они означают безразличие. Но буквы ли тому виной? Звуки, в которые они складываются? Или личность того, кому принадлежит имя?»
Болела каждая клеточка тела. Чем ближе было возвращение в реальность, тем сильнее становилась боль.
«Просто дайте мне уже утонуть…»
К щеке прикоснулась прохладная рука. Она приносила облегчение.
Я выдохнула и немного повернула голову так, чтобы быть ближе к желанной прохладе. Откуда-то издалека звучала музыка и доносились голоса. Судя по всему, я всё ещё была на территории поместья Де Сантис.
Прохладная рука огладила щёку, как будто проверяя, нет ли у меня жара.
– Зачем Ты вновь направил её ко мне? – глубокий голос был тихим.
Не узнать его у меня вновь не было шанса. «Это священник, тот самый, из собора Святого Марка… Что он здесь делает?..»
– Кто ты? – задал он вопрос.
Я распахнула глаза, наконец понимая, что падение с балкона завершилось не смертью, а таинственным перемещением: сначала, в воду, а затем – в пустынный закуток сада Де Сантис.
Я лежала на жёстком каменном бортике глубокого фонтана, а надо мной склонился светловолосый мужчина в рясе. В этот раз мне удалось полностью разглядеть его лицо.
Священник был… хищно-красив и абсолютно не подходил на роль слуги Первозданного. «Разве могут прихожанки думать о чём-то, кроме греха, смотря на его губы?» Как же сильно я ударилась головой!
– Видимо, вам очень хотелось узнать результаты нашего маленького исследования способов заснуть, – усмехнулся он.
– Что?.. – собственный голос показался слишком хриплым.
Священник нахмурился и тут же взял откуда-то сбоку бокал, наполненный водой.
– Выпейте.
Я попыталась поднять руку, но слабость и боль во всём теле не позволили мне этого сделать. Мужчина понимающе кивнул. Его рука скользнула мне под голову, помогая приподняться.
– Не надо! Я…
Пересохшее горло отчаянно нуждалось в воде, и помощь священника была как нельзя кстати. Поэтому я была даже рада, что он проигнорировал мои попытки возразить.
Поддерживая меня, он приблизил кубок к моим губам. Прохладная вода казалась самым сладким, что я когда-либо пила.
– Спасибо, – выдохнула я.
И поняла, что всё-таки очень сильно ударилась головой: меня явно посещали галлюцинации, потому что служитель Первозданного не мог коснуться кончиками пальцев уголка моего рта, утирая каплю воды. Это был бред. Иллюзия. Выдумка. Будь это реальностью, я бы ни за что не смогла получить от этого жеста странное и неуместное удовольствие.
И всё же…
– Как вы оказались в фонтане? – Священник задал вопрос абсолютно обыденным тоном, словно и не было того мимолётного касания.
– Извините?..
– Я вышел из зала, чтобы подышать воздухом, и увидел вашу фигуру на дне фонтана. Пришлось спасать.
– Я упала. – Честный ответ в данном случае был более чем приемлем.
– Значит, вы не пытались расстаться с жизнью, дарованной Первозданным, таким оригинальным способом? – с едва слышным ехидством уточнил он.
– Нет, конечно. Виной всему случайность. – Я попыталась сесть и тут же скривилась от боли.
Священник подался вперёд, поддерживая меня за плечи.
Зря я подняла глаза.
Было бы намного проще не видеть изучающего взгляда голубых глаз святого отца. Он был не равнодушным и не оценивающим. В его взгляде горел какой-то иной интерес.
«Разве можно священнику так смотреть на женщину?» К щекам прилил жар.
– Как вас зовут, таинственная незнакомка, следующая за исследовательским интересом? – спросил он с мягкой улыбкой.
Голова всё ещё немного кружилась, и я не задумываясь пробормотала:
– Эстер Кроу…
В следующий момент я увидела маску, лежащую рядом с моим спасителем. Должно быть, он снял её или уронил, вытаскивая меня из фонтана. Это была маска баута с синей тесьмой по краю. Маска, которую, по словам дожа Де Сантис, носил на этом балу лишь один человек.
– Святой отец Бартоломью?.. – выдохнула я, даже не понимая, что произношу слова вслух.
Священник задумчиво склонил голову.
– Эстер Кроу… Кажется, так зовут дочь одного небезызвестного ведьмака Александра. Не вы ли ведьма, к которой обратился за помощью мой инквизитор?
«Не отрицает. Геката… Он и есть Бартоломью!» Глупо было надеяться, что удача повернётся ко мне каким-то другим боком, кроме самого тёмного. Конечно, единственного священника Первозданного, с которым я говорила, должны были звать Бартоломью. И, разумеется, он обязан был оказаться тем, кто призывал сжигать ведающих и вообще придерживался против нас самых радикальных взглядов.
– Вы выглядите слишком удивлённой, – угрожающе спокойно произнёс он. – Так вы не знали, кто я, или всё это время приходили в мой храм поглумиться?
Мне хватило сил лишь качнуть головой. «Не знала… Я не знала…»
