Услышав вежливое покашливание неподалёку, я сначала решила, что это остатки проклятия, и приготовилась снова использовать «Очищение», чертыхаясь себе под нос:
– Я же всё развеяла!
Главным было не смотреть на проявление, чтобы проклятие не смогло пробраться в голову, поэтому мои глаза снова были крепко зажмурены.
– Прошу прощения, синьорина Кроу. Я не хотел вас напугать. Я не часть проклятия.
Незнакомый мужской голос и лёгкий итальянский акцент были странным выбором для проклятой сущности. Обычно они использовали значимые образы из подсознания человека, чтобы было проще получить контроль.
– Скажите, какое сегодня число? – потребовала я, готовая в любой момент использовать магию.
Проклятия не ориентировались во времени, и такой способ проверки был самым действенным из тех, что пришли мне в голову.
– Тридцатое октября сто пятьдесят пятого года от Зимнего Совета, – быстро ответил незнакомец. – Повторюсь, я не проклятие, хотя и понимаю ваши опасения.
Голос мужчины не звучал ни обиженно, ни угрожающе, и я наконец решилась посмотреть на него.
Незнакомец оказался статным итальянцем в профессорской форме Академии – бежевом щегольском костюме из твида и синем плаще с символом моей альма-матер. Он был высок и выглядел лет на тридцать, то есть чуть старше меня. Тёмные кудри, прикрывающие скулы, лёгкая ухоженная небритость и округлые очки в золотой оправе делали образ мужчины внушающим доверие. Он стоял на холме и внимательно оглядывал выгоревший отпечаток на земле, то место, куда я вбивала магию, чтобы избавиться от проклятия.
– Вижу, вы использовали полынь… Очень умно. Многие забывают про неё, считая старческой припаркой, – тихо сказал он на английском.
– В Академии учат только ценной информации, – вежливо улыбнулась я. – Но, думаю, вы и сами это знаете… профессор?
– Простите мою бестактность, – быстро сказал мужчина, и его щёки едва заметно порозовели. – Меня зовут Джиованни Калисто, я профессор алхимии из Венецианского колледжа Академии.
Мне вспомнился милейший старичок – профессор Бронте, который преподавал алхимию ещё год назад. Словно прочитав мои мысли, Джиованни добавил:
– Синьор Бронте оставил должность, чтобы переехать к внукам в Тоскану.
Всё ещё не понимая, по какой причине новый профессор Академии появился в месте моих исследований, я кивнула.
– Синьорина Кроу, как вы понимаете, моё появление здесь не случайность, – мужчина тихо вздохнул, потирая, вероятно, замёрзшие руки. – На моём месте должна была быть ректор Санторо, но она плохо переносит путешествия через порталы.
«Ректор Санторо? Много же я пропустила за год… – в голове пока не было ни одного предположения о происходящем. – Что так срочно могло понадобиться от меня Академии, если они воспользовались порталом? Это ведь целое состояние!»
Профессор Калисто явно чувствовал себя неуютно. За весь разговор он ни разу не улыбнулся, хотя тонкие морщинки в уголках глаз и говорили о том, что улыбки были ему свойственны.
– Синьорина Кроу… – начал мужчина.
– Можете звать меня Эстер, – кивнула я, надеясь разрядить обстановку.
– Эстер… Я… – профессор снова сжал руки. – Я не тот человек, который должен сообщать вам эту весть. Но ректор Санторо попросила меня, а Ковен оплатил портал.
– Ковен? – переспросила я.
Сердце пропустило удар.
– Эстер, ваш брат… – Джиованни тяжело выдохнул.
Ещё один удар.
– Ваш брат погиб в результате неудачного эксперимента.
Удар.
– Мне очень жаль…
Я вспомнила тёмный венецианский переулок год назад:
Я всегда думала, что Тадеуш почувствовал бы мою смерть. Он бы ощутил, что я сгинула в каком-нибудь пустынном месте, не справившись с проклятием. Мы ведь близнецы. Мы чувствуем друг друга.
Были близнецами. Чувствовали.
– Когда? – я не узнала собственный голос: настолько он был тихим и дрожащим.
– Вчера утром, – ответил Джиованни.
«Вчера утром я решила поспать подольше», – вспомнила я. Где же хвалёная интуиция ведьм? Где связь близнецов, которую так воспевали во всех книгах? Где всё это, если я спала, когда он умер?
– Тадди… – имя брата сорвалось губ.
– Проклятие! – крикнул Джиованни, бросаясь ко мне.
Я почти ничего не видела сквозь слёзы и сначала не поняла, что холод и вой в ушах – это не боль потери, а завывание проклятых сущностей. Оглянувшись, я увидела в тумане фигуры.
– Колючка, иди ко мне… – Тадеуш, живой и здоровый, улыбался мне с другого конца холма. Он протягивал руку, приглашая подойти к нему.
– Тадди! – прошептала я, делая первый шаг.
Тёплая рука профессора Калисто крепко схватила меня за плечо.
– Это не Тадеуш. Вы знаете, что это не он, – твёрдо сказал мужчина, смотря мне в глаза.
Он резко развернулся так, чтобы я больше не видела призрачные фигуры.
– Знаю, – прошептала я.
– Я не могу использовать «Очищение», но могу дать вам сил, – взмахнув рукой, профессор извлёк из карманного пространства пузырёк с красной жидкостью.
– Отвар из розмарина? – тихо спросила я.
Мужчина кивнул.
Быстро выпив содержимое пузырька, я едва не задохнулась от жара, прошедшего по горлу.
