«Что может означать «шаткое положение»? Новый конфликт Ковена и Ордена?..» Моё поколение ведающих уже почти не сталкивалось с ненавистью и гонениями. Нас не боялись и почти никак не выделяли среди простых людей. Конечно, случалось всякое: инцидент с докерами год назад был тому доказательством. Да и Орден, в отличие от Ковена, никогда не давал забыть о прошлом ни ведающим, ни простым людям.
«Неужели они начинают новые гонения? – страшная мысль плотно укрепилась в разуме. – Мы все читали о том, как наши предки скрывались, как сгорали на кострах, но ощутить это на себе… Геката, упаси!»
Должно быть, размышления всё-таки перешли в некую эмоцию на моём лице, потому что Джиованни серьёзно сказал:
– Эстер, я не хотел вас пугать. Прямой опасности для нас сейчас нет. Скорее временные сложности, с которыми Ковен разберётся.
– Дело в Ордене? – я подняла взгляд на колокольню собора Святого Марка.
Там красовался угловатый символ Ордена Первозданного.
– Прошу вас, не здесь. – Профессор пошёл ещё быстрее, в очередной раз уйдя от ответа, и мне стало сложно за ним поспевать.
Самым страшным было то, что «временные сложности» обычно не боялись обсуждать на улице. Проблема явно была глубже, и я просто не могла понять, что же такого случилось всего за год моего отсутствия.
Опустив глаза, я шла за Джиованни.
– Свежий выпуск! Мы впустили хаос в свою жизнь! Интервью со святым отцом Братоломью! Ведьмы – зло? – крики мальчишки – разносчика газет – были подобны удару молнии.
– Что он несёт?! – не выдержала я, хватая профессора за локоть.
Он даже не взглянул на ребёнка.
– Сплетни. Как всегда.
– Что значит «ведьмы – зло»?! – задать вопрос тихо мне не удалось.
Венецианцы, находившиеся поблизости, стали ещё больше коситься на нашу пару. Профессор хорошо держал лицо: внешне он не казался ни смущённым, ни встревоженным таким вниманием.
– Если вы хотите получить ответы, то нужно добраться до дома.
Мне нужно было успокоиться. Успокоиться и не устраивать сцен. Что бы там ни было, в меня и Джиованни Калисто пока никто не кидался камнями, а значит, вопросы и страхи могли подождать.
«Дом, – поняла я. – Он назвал Академию домом». Я тоже называла её так ещё совсем недавно.
Внезапная страшная мысль заставила сбиться с шага. Потребовался ещё миг, чтобы сформулировать вопрос:
– Профессор Калисто… Смерть моего брата как-то связана с событиями, о которых вы упомянули? С заголовками в газете. С отношением людей к нам.
Сердце билось где-то в горле, а уголки глаз снова щипало от слёз. В ожидании ответа я прикладывала все усилия, чтобы скрыть свой страх и слабость.
– Нет, Эстер. Трагедия, случившаяся с профессором Кроу, была именно такой, как я и сказал: неудачный эксперимент, – мягко ответил мужчина. – Мне жаль.
Укол разочарования, что я испытала, был постыдным. Если бы Тадди погиб по вине Ордена или фанатиков, мне было бы кого винить и куда направить боль и ненависть. А теперь я лишилась и этой малости. Оставалась лишь пустота.
«Держи лицо, Эстер, как учил отец», – приказала я себе.
– Покупайте свежий выпуск! – крики разносчика газет постепенно отдалялись.
– У вас не найдётся трёх чентезимо[10]? Я меня пока только фунты.
Проследив за моим взглядом, направленным на мальчика, Джиованни нахмурился.
– Вы вряд ли найдёте в газете хоть каплю правды.
– И всё же я предпочитаю знать мнение не только ведающих. Газеты полезны для понимания общих настроений, – твёрдо сказала я.
– В таком случае рекомендую прочесть её позже, в более спокойной обстановке, – неуверенно кивнул он.
– Конечно.
Мужчина достал из кармана жилета серебряную лиру[11].
– Не уверена, что у мальчика будет сдача, – нахмурилась я.
– В таком случае сегодня его счастливый день и он сможет отдохнуть, не продавая больше газет, – усмехнулся профессор. – Всё равно чентезимо у меня нет.
– Я возмещу вам лиру, как только дойду до банка.
Он снисходительно улыбнулся.
– Не стоит. Я не обеднею.
– И всё же…
– Эстер, купите газету. Со всем остальным разберёмся позже, – отрезал Джиованни, протягивая лиру.
Взяв монету, я поспешила к разносчику газет. «Всё равно верну…» – решила я. Мне всегда было трудно принимать подарки и даже позволять кому-то платить за кофе. Тадеуш пытался научить этому искусству, но не вышло.
– О, синьорина! Этого слишком много…
Быстро сунув в руку мальчишке лиру, я взяла туго скрученную газету и направилась обратно к Джиованни. Разносчик газет больше не пытался вернуть мне деньги и просто крикнул вслед:
– Да хранит вас Первозданный, синьорина!
Только по розоватому отсвету на газетной бумаге я поняла, что солнце уже почти село.
– Я забыла, как быстро тут наступает ночь.
Джиованни посмотрел на небо и улыбнулся.
– Неудивительно, ведь вы провели год в Британии. Там солнца вовсе не бывает.
– Это стереотип! – воскликнула я.
– Неужели, – беззлобно рассмеялся профессор.
Его смех ненадолго отвлёк меня от мыслей о Тадеуше, но лишь ненадолго. Разговор дальше не складывался, и всё моё внимание приковала к себе до боли знакомая башня.
