Я качаю головой.
Бенджи снова садится за стол с пивом, затем хватает колоду карт и начинает тасовать их.
— Во что сыграем дальше? Пятикарточный стад?
У меня звонит телефон. Когда вытаскиваю его из кармана, на экране имя Ханны.
— Привет, — говорю я, поднося трубку к уху. — Что случилось?
— Ты занят?
— Нет.
— Эй, — говорит Бенджи. — Эта девушка?
Свирепо глядя на него, отмахиваюсь от него рукой.
— Скажи ей, пусть придет и приведет каких-нибудь девчонок с большими сиськами. — Он притворился, что взвешивает в руках пару сисек, закатывая глаза, как извращенец. — Мы можем сыграть в покер на раздевание.
Тревор ржет.
Нахмурившись, встаю из-за стола и направляюсь к задней двери.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда сетчатая дверь за мной захлопывается.
— Да, я просто... — Она замолкает, и я хмурюсь. — Я просто... — Она слишком долго молчит. И я представляю, как Ханна сидит в своей комнате, размышляя о всяком дерьме и падая в туннель паники и страха.
— Я буду через десять минут.
— Нет-нет, я в порядке, просто хотела поговорить.
— А мы и поговорим. Лично.
Следует короткая пауза.
— Спасибо, — шепчет она.
— Просто надень что-нибудь, что не жалко испачкать.
— Зачем?
— Никаких вопросов, просто доверься мне.
—Ладно.
Вешаю трубку и направляюсь прямо к столу, чтобы забрать свои деньги.
— Ты что, уходишь? — спрашивает Тревор, прежде чем отхлебнуть свое пиво.
— Да.
Бенджи ухмыляется, обнажив крупные зубы.
— И кто эта девушка?
Засовываю четвертаки в карман.
—Ханна Блейк, — отвечает Тревор, похлопав меня по плечу.
— Да иди ты, говнюк! Бывшая Макса Саммера? Брюнетка? — Бенджи кивает. — У нее отличные буфера. Что собираешься делать? Отведешь ее в «Хижину Сома», прежде чем присунешь ей?
— Что за… — Скептически смотрю на него. — Чертова «Хижину Сома»? Серьезно, Бенджи? В этой дыре можно пищевое отравление получить.
— Нет, чувак, девчонки его обожают. Тебе всего лишь нужно заказать им устриц, это все равно, что дать им горянку
— Иисус… ты неотёсанный болван. — Покачивая головой, направляюсь к двери.
— Весь в тебя.
Я отмахиваюсь от него.
— Увидимся позже, парни.
Дверь с грохотом захлопывается за мной. Мне нужно придумать что-нибудь, чтобы отвлечь Ханну от мыслей, но проблема в том, что в Рокфорде было не так уж много развлечений. Никаких кинотеатров. «Типси» единственный бар… Оглядываюсь вокруг, и взгляд падает на пластиковый столик Бенджи в патио.
— Отлично, — бормочу я.
Хватаю зонтик и швыряю его через двор, прежде чем схватить столик и бросить его в кузов грузовика.
Самое лучшее, что можно сделать, когда твоя жизнь — дерьмо: отвлечь себя любым способом. Если я и был хорош в чем-то, так это в отвлечении. Это уж точно, черт возьми. Из-за этого я провел два лета в летней школе.
Ханна сидит на качелях перед крыльцом в джинсовых шортах и футболке Pearl Jam, когда я подъезжаю к дому. Не успеваю выйти из машины, как она уже на полпути к моему грузовику. Светлячки загораются вокруг нее, как в каком-то диснеевском фильме, и все, о чем я могу думать — это то, как она прекрасна. Ханне не нужно пытаться быть красивой, она так и источает красоту, и это часть ее очарования.
Выскакиваю из машины и открываю для неё пассажирскую дверцу. Внутренний свет освещает ее лицо, когда Ханна останавливается рядом со мной. Ее глаза покраснели и опухли, на щеках красные пятна.
— Спасибо, — шепчет она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Всегда пожалуйста.
— Я пыталась дозвониться до Мэг, но она взяла смену и…
Прижимаю палец к ее теплым губам.
— Никогда не пытайся объяснить мне, почему ты мне позвонила. Кроме того, мне хотелось бы думать, что я первый, кому ты позвонила.
Ханна забирается внутрь с едва заметной улыбкой на лице.
Обхожу машину со стороны водителя, немного приглушаю радио, когда выезжаю на дорогу.
— Ты когда-нибудь каталась на санках? — спрашиваю я.
— На санках?
— Ага? — Грузовик подпрыгивает на ухабе в конце подъездной дорожки, прежде чем сворачиваю на темную дорогу.
— Ну, я каталась на санках, когда была ребенком, в единственный раз, когда здесь шел снег.
— Ну отлично, мы сейчас поедем кататься на санках.
— Кататься на санках? В Алабаме? В середине лета?
— Ага. — Я улыбаюсь, когда смотрю на Ханну и вижу, что в ее глазах мелькает веселье.
Десять минут спустя мы проезжаем мимо огромной буквы «А» на лужайке перед домом мистера Тернера и сворачиваем на грунтовую дорогу, которая проходит мимо моего дома, не сказав ни слова, прямо на старый крытый мост.
Ханна хватается за ручку около своей головы, когда шины соприкасаются со старыми досками.
— Не любишь мосты?