— Только не те, что разваливаются на части. — Она крепко зажмуривается, прикусив зубами пухлую нижнюю губу.
— А ты знаешь, что здесь водятся привидения? — спрашиваю я, немного замедляя ход.
— Не морочь мне голову.
— Так и есть, — усмехаюсь я. — Только не говори мне, что ты никогда не приходила на Крибаби-Бридж и не проделывала старый трюк с детской присыпкой
— Нет. — Ханна делает глубокий вдох и сглатывает.
— Ты должна сделать это в полночь…
— Ну конечно же.
— Нужно нанести немного детской присыпки на лобовое стекло, — рукой изображаю, как посыпаю, — и выехать на середину моста…
— И? Свалиться с моста в реку? Звучит как отличная идея!
— Нет, нужно подождать, пока на стекле не появятся маленькие детские следы.
Я чувствую, что она смотрит на меня, и поворачиваюсь к ней. На ее лице застыло самое невеселое выражение.
— Это самая неоригинальная история, которую я когда-либо слышала.
— Это правда.
Ханна смеется.
— Это полная чушь.
— Надеюсь, призрак этого не слышал… — Съезжаю с моста и сворачиваю на открытое место. — Знаешь, это совсем не весело, если ты не будешь немного напугана.
— Ну, значит, тебе придется постараться, ведь мне не двенадцать.
— Ладно, хорошо, — я смеюсь и выезжаю на середину старого пастбища, которое примыкает к владениям Старика. Останавливаю машину, прежде чем распахнуть дверь.
Ханна выскакивает из машины и следует за мной к задней части грузовика. Опускаю крышку багажника, запрыгнув внутрь, хватаю из ящика с инструментами старую веревку и подтаскиваю столик Бенджи к краю багажника.
— А это зачем? — спрашивает она, указывая на стол.
— Это наши санки.
— Ух. — Ханна подавляет улыбку. — Понятно.
— Вот как катаются на санках деревенщины. — Переворачиваю стол, прежде чем привязать веревку к прицепу и потянуть, чтобы убедиться, что она надежно закреплена. Ухмыльнувшись, становлюсь на середину стола и хватаюсь за ручку из веревки. — Офигенно скользит по траве, — подмигнув, говорю я. Возможно, это прозвучало глупо, но мне все равно. В данный момент меня волнует только то, что она улыбается и отвлекается.
— Дай угадаю, ты взял меня с собой, чтобы сразу же получить медицинскую помощь, когда сломаешь что-нибудь, верно?
Я знаю, что ухмылка, появившаяся на моих губах, выглядит дерзко.
— Не-а, ты первая.
— Ну уж нет.
— Дамы вперед.
— Все в порядке.
Бросаю веревку и иду к ней, прижав ее к задней двери.
— А, так теперь ты боишься, да? — Откидываю прядь волос с ее щеки.
— Нет.
— Все в порядке. — Наклоняюсь к ее губам. — Ты такая милая, когда боишься.
— Лучше бы нас не арестовывали за незаконное проникновение.
— За кого ты меня принимаешь?
— За того, кто берет лодки взаймы…
— Туше. Но тебе не о чем беспокоиться, это земля моего домовладельца. И он наполовину сумасшедший.
Ханна щурит глаза.
— Так ты покажешь мне свой дом?
Я не хочу, но и не хочу отказывать ей.
— Может быть. Если ты сядешь на санки.
— Это не санки. — Закатив глаза, Ханна обходит меня, хватает веревку и плюхается прямо на середину перевернутого стола. — Ты собираешься тянуть меня или как?
— Просто отпусти веревку, если будет слишком быстро, — говорю я, подходя к водительскому месту.
— Ладно, просто не гони слишком быстро.
— Ну, моё и твое представление о быстром, вероятно, немного отличаются.
— Ной!
Смеясь, забираюсь внутрь и завожу мотор. В боковом зеркале вижу, как она качает головой и так крепко сжимает веревку, что костяшки ее пальцев побелели.
— Готова? — кричу я в окно.
— Наверное, — выдыхает она. — Только не переворачивай меня.
— Ну, дорогая, перевернешься ты или нет, решать тебе… — Я включаю радио, позволив «Деревенской девчонке» в исполнении Black Sabbath эхом отдаваться в ночи, прежде чем нажать на газ. Веревка натягивается и медленно тащит ее за грузовиком. Увидев, что она ухмыляется, я прибавляю скорость, пока не разгоняюсь до двадцати миль в час. Поворачиваю руль, и стол отлетает в сторону. Я слышу ее визг, заглушающий радио.
Этой ночью все, что имеет для меня значение — она и ее улыбка.