— Добби сможет, Добби хорошо чувствует вещи! Добби рад помочь!
— Ну вот и отлично. — Он поднялся. — Чанг, Лавгуд, командуйте. Эй, чего радуетесь, будто книззлы над сметаной?
Луна отвернулась, пряча улыбку, а Чжоу показала большой палец.
— Классный ты парень, Малфой. — Подмигнула. — Ханна тоже так думает.
Драко почувствовал, как щеки наливаются румянцем.
— То-то она от меня бегает, как от чумы… Действуйте, время идет.
Чжоу протянула эльфу журавлика, но тот вдруг выпучил глаза и затрясся.
— Добби не сейчас… Директор Дамблдор зовет Добби… Добби поможет потом!
— Стой! — крикнула Луна. — Куда ты? Где Дамблдор?
— Трактир «Кабанья голова»! — пискнул домовик и с громким хлопком исчез.
Троица переглянулась. Драко кивнул.
— Это Рабастан. Прикройте меня тут.
Толкнув дверь с цифрой «8», Альбус вошел в комнатенку и первым делом позаботился о запорах и заглушке. Сидящий на подоконнике Лестрандж даже не обернулся.
— Напрасно вы так беспечны, Рабастан. Сюда кто угодно может заглянуть, а вы без маскировки, и даже дверь не озаботились запереть.
— Дверь… маскировка… — Лестрандж вынул из кармана маленькую фляжку, взболтнул и небрежно бросил на кровать. — Зачем? Все равно уже не жилец, днем раньше, днем позже…
Альбус невольно усмехнулся. Встретились два покойника…
— Не стоит себя хоронить раньше времени.
Рабастан наконец посмотрел на гостя. Одутловатое, невыразительное лицо, серые щеки, нос смотрит чуть в сторону — видать, тоже ломали. Светло-карие, полные прямо-таки нереальной тоски глаза. И впрямь без пяти минут мертвец.
— А что еще вы можете мне предложить, господин директор? Азкабан? Спасибо, я там был, не понравилось. Лучше сдохнуть.
— Откровенно говоря, не понимаю. — Альбус сел на единственный в комнате табурет, поерзал, устраиваясь на непривычно жестком сиденье. — Вы так и не сказали, чего ждете от нашего договора, Рабастан. Спасти вас от Азкабана действительно не в моих силах, слишком много крови на ваших руках. Только смягчить приговор…
— Успокойтесь, директор, ничего мне от вас не надо. — Лестрандж снова уставился в окно. — Хочу только, чтобы кто-нибудь в конце концов остановил эту тварь. Руди, конечно, не ангел, но он был моим братом. Они ведь учились вместе, помните? — Он ткнулся лбом в грязное стекло. — Ничего святого у мерзкой змеищи…
— Шестнадцать лет назад вы думали иначе. Так упорно разыскивали своего господина…
Плечи Лестранджа дрогнули.
— Лонгботтомы… Белла никогда не знала тормозов. — Он повернул голову вбок, потерся о стекло виском. — Глупо тогда вышло. Вы вправе не верить, директор, но мы с Руди не собирались доводить дело до крайности.
— Возможно. С чего вы вообще взяли, будто Лонгботтомы в курсе судьбы Тома?
— Был праздник, все радовались, даже авроры на дежурстве позволили себе кружку-другую эля. Мы втроем хотели выбраться из Лондона, аппарировать опасались — ночь, комендантский час никто не отменял. Идиоты, конечно, тогда все аппарировали из дома в дом, но мы ж не знали. Шли пешком под Оборотным. В Энфилде[57] наткнулись на группу авроров под мухой, там был и Фрэнк. Он хвастался своим, что знает, где спрятано тело Лорда. Врал, разумеется, но Белла будто с цепи сорвалась, едва уговорили ее не атаковать втроем семерых авроров, а подождать до утра. У меня случайно оказались фунты, мы сняли комнату в магловском клоповнике. Я уговаривал Руди бежать, доказывал, что Белла сошла с ума, но он наотрез отказался ее бросить… Днем мы отправились в дом Лонгботтомов. — Рабастан зажмурился. — До сих пор благодарю Мерлина, что их сын гостил у бабки…
Альбус опустил голову. Перед глазами стояло безумное лицо Алисы.
— Вы могли ее остановить.
Лестрандж едва слышно всхлипнул.
— Остановишь ее, как же. Меня она просто обездвижила, а Руди… Руди всегда был готов ей туфли целовать. Знаете, директор, мне приходилось пытать и магов, и маглов, но когда это делаешь толпой — мозг отключается, остается кураж. Будто страшный сон. А в тот день… — Резко обернулся. — Думаете, это вы мне не можете простить Лонгботтомов? Нет. Это я их себе никогда не прощу. Четырнадцать лет в Азкабане день и ночь их глаза видел, не жаловался. И в аду буду гореть — за них.
Лестрандж наклонился, упершись локтями в колени, принялся тереть запястьями скулы. Глядя на его лысую макушку, Альбус вдруг задохнулся от жалости, омерзения и… понимания. В одном адском котле нам с тобой вариться, Рабастан, ибо я — великий светлый маг Альбус Дамблдор — виновен ничуть не меньше. У тебя — Лонгботтомы, у меня — Поттеры. У тебя — любовь к брату, у меня — высшее благо. А результат один — кровь, грязь, искалеченные судьбы. Потому не в праве я тебя клеймить, презирать, ненавидеть. Бог судья нам обоим.
— Бог судья…
— А есть ли Он? — глухо, сквозь ладони. — Как можно такое допустить?
Альбус печально усмехнулся.
— Раз сидим мы тут с тобой вдвоем, два прожженных, полумертвых грешника, значит, Он есть… Довольно, Рабастан, давайте о деле. Есть новости?
