Как только это случилось, началось настоящее безумие в исполнении наших военачальников, которые пытались прорвать блокаду. На севшего в оборону противника кидались все возможные силы, до которых эти чудо-командиры только могли дотянуться и которые немцы благополучно перемалывали без особых проблем. Мою ещё не сформированную дивизию тоже пытались угробить, притом не один раз. В одном случае так и вовсе, если бы не вмешательство Сталина, которого попросил об этом Берия, отмазаться не получилось бы, и все могло закончиться, не начавшись. Просто против Ворошилова даже Берия, как оказалось, не пляшет, если дело касается в целом армии и проведения операций на поле боя в частности. Только чудом не похерились все мои начинания и даже наоборот. После этого случая последовал приказ сверху прекратить гробить людей в неподготовленных атаках и подойти к делу с умом, в мою же сторону велели даже не смотреть и, наоборот, помогать чем только можно.
Понятно, что я не мог не воспользоваться этим и развернулся во всю ширь. Раз уж у меня изменились задачи, и теперь вместо обороны придётся наступать и рвать немецкую оборону, ребром встал вопрос о штурмовых подразделениях, в которые пришлось переквалифицировать мои самоходные полки. В принципе их и так как бы предполагалось использовать и в этом качестве тоже, но тут сразу стало понятно, что запланированного пехотного сопровождения будет недостаточно. Поэтому мне поневоле пришлось увеличивать штаты именно мотострелков в этих полках теперь уже действительно прорыва в разы.
Пользуясь добрым отношением руководства и промышленными мощностями города, я даже смог обеспечить своих мотострелков такой архаикой в понимании местных военачальников как кирасы, про каски и вовсе говорить нечего.
Понятно, что эта защита не идёт ни в какое сравнение с бронежилетами будущего, но даже так она нехило поможет штурмовикам на поле боя, по крайней мере, хотя бы от осколков сбережет, да и от пистолетного калибра спасёт (даже при выстреле в упор) или от винтовочной пули при попадании под определённым углом или на излете. Как бы там ни было, а я смог продавить изготовление этого снаряжения и обеспечил им своих людей.
Прозвучит странно, но для нас плюсом ко всему находили даже топливо и боеприпасы для обучения и слаживания подразделений, что в условиях осады вообще сюрреалистично. Тем не менее это было так, и учёба шла чуть не круглосуточно.
Понятно, что я при текущем раскладе не мог себе позволить уделять столько же внимания своим разведчикам, как в период создания батальона, но какое-то время все равно находил. Старался хоть как-то передать свой опыт в этом деле и хотя бы на словах объяснить некоторые прописные истины, и это принесло свои плоды.
Именно разведчики в отличие от всех остальных подразделений начали работать, ещё когда сама дивизия, можно сказать, существовала только на бумаге, и учились действительно в процессе, на ходу. Потери по первости несли жуткие, но опыта набирались стремительными темпами. К моменту, когда я решил, что подразделение готово к работе, у меня более-менее было представление о наличии немецких сил в месте будущего прорыва. Кстати сказать, это самое место выбирал не я, и будь моя воля, я бы точно действовал иначе, но в данном случае пришлось смириться и готовиться штурмовать немецкие позиции в направлении пресловутой станции Мга.
Надо ли говорить какая задача стояла перед подразделением? И, понятно, что моя дивизия — не единственное подразделение, задействованное в будущем прорыве. К подготовке этой операции командование вообще подошло со всей серьезностью, и силы для этого накопили достаточно большие, но меня все равно терзали сомнения, что мы добьемся успеха.
Нет, в своих силах прорвать оборонительные порядки немцев я как раз не сомневался, но вот какой ценой это будет сделано и сможем ли мы потом в полной мере воспользоваться достигнутым результатом — большой такой вопрос. Все на самом деле будет зависеть от множества непредсказуемых факторов и в определенной степени от банального везения. Что говорить, если даже моя дивизия, которую хоть как-то тренировали и обучали, ещё достаточно сырое подразделение, на собранные для этой операции части РККА, большинство которых сформированы буквально только что, и вовсе без слез не взглянешь.
В общем, грустно все и непредсказуемо. Одно радует: сосредоточить дивизию на исходных позициях мы смогли, что называется, втихаря, и я искренне надеялся, что это станет для противника неприятным сюрпризом.
За сутки до начала операции я, проводив в немецкий тыл снайперскую роту с разведчиками (понятно, что уходили снайперы с разведчиками мелкими группами), неожиданно даже для себя решил провести совещание.
Почему-то начало меня терзать какое-то недоброе предчувствие, вот и решил перестраховаться.
На этом совещании я ещё раз проговорил порядок действий, который и так все присутствующие усвоили намертво, но не суть, главное не это, а то, что я приказал своим командирам рассредоточиться по линии соприкосновения.
